В вихре времени

Торопиться с выбором не было необходимости…

Вечер был чудесный, безветренный. Они не спеша ехали по вечерней Москве. Николай поинтересовался её впечатлениями.

– Я знаю, вы ждёте восторженных отзывов о всеобщем кумире – Собинове. Здесь я с вами согласна – удивительный голос. Но сам роман всегда вызывал у меня противоречивые чувства.

– Почему противоречивые? Разве вы не разделяете всеобщего восхищения Татьяной?

– У меня двойственное чувство: с одной стороны, мне непонятна её любовь к этому хлыщу, а с другой… – Мария лукаво посмотрела на Елагина, – она повела себя как мужчина…

– Что вы имеете в виду?

– Выбрала сама, а не ждала, когда её выберут.

Это очень смело, особенно для того времени. У неё нет покорности судьбе, она разрушила устои того времени: "Привычка свыше нам дана – замена счастию она…"

– Да, соглашусь с вами. Надо обладать изрядной решимостью, чтобы совершить такой поступок – первой объясниться в любви… Ведь Онегин мог и высмеять её, опорочить в глазах общества.

– Он бы Татьяну ещё больше опорочил, если бы она ему не дала отпор в конце. Мне всегда нравилось про это читать у Пушкина.

– Про отпор?

– Про независимость слабой женщины, Николай Константинович! Ларина сама выбрала свою судьбу. Правда, у неё не было таких возможностей, как в наше время… А вам нравится Татьяна?

– Ларина всем нравится, Чайковский даже оперу хотел назвать не "Евгений Онегин", а "Татьяна Ларина"… Я только не понимаю, за что Онегина все осуждают? Почему он сразу не разглядел, какая тонкая и глубокая душа у Татьяны? А откуда он мог это разглядеть? И то, что Евгений волочился за Ольгой объяснимо – она открытая и весёлая.

А Татьяна вела себя как неживая, а потом вдруг письмо написала… Онегин должен был влюбиться от одного её письма?

– Я как-то не смотрела глазами мужчины…

– А между тем – это вполне естественно. Татьяна и красавицей-то не была: "Ни красотой сестры своей, ни свежестью её румяной не привлекла б она очей".

Мужчина сначала обращает внимание на внешность, а после уж дальше присматривается.

Машу разговор начал смущать.

– А ко мне вы тоже присматриваетесь, Николай Константинович?

Он взглянул на неё своими чёрными глазами совсем близко.

– А это плохо?

– Нет, наверное, – пролепетала она.

По счастью, пролётка наконец доехала до дома Рябушинских. Николай помог ей выйти из коляски и проводил до двери.