Целую тебя, мой Пьер

Дьячок вёл себя более разумно – в основном молчал, но при этом с великой скоростью поглощал все закуски, до которых мог дотянуться. Батюшка, в конце концов, это заметил и начал осторожно пихать его локтем, увещевая вести себя прилично. Однако молодой клирик и ухом не вёл – голод не тётка, пирожка не подсунет. А здесь вот они – красавцы, румяные да с разными начинками. Пётр и сам ел с удовольствием, в душе посмеиваясь над дьяком.

Утомившись от приёма гостей два дня подряд, матушка после ухода гостей сразу отправилась отдыхать.

 Увели спать Коленьку. Павел и Пётр остались вдвоём в большой столовой. Пётр был не любитель спиртного, но идти было некуда, и он решил составить компанию брату. Тот выпил уже изрядно, но, отыскав где-то бутылку шампанского, закругляться не собирался.

– Паша, ты не горе заливаешь? – внимательно глядя на брата, спросил Пётр.

– Нет, Пьер, не горе, – по-французски ответил Павел. – Я рад, что помирился с матушкой, хоть она пока отказалась принять Надежду Николаевну.

Надеюсь, со временем смирится и позовёт жену. Хотя… знаешь, иногда я боюсь, что мы расстанемся с Надеждой раньше, чем мать согласится на знакомство с ней.

– Ты что говоришь? – поразился Пётр, – вы так плохо живёте? Ругаетесь?

Павел задумался, глядя в бокал с янтарной шипучей жидкостью.

– Ругаемся… Иногда кажется, что виновата она, а порой ощущаю, что и сам перегибаю палку от ревности. Невыносимое чувство! Просто сжигает изнутри! Понимаешь? – сжимая бокал до белых костяшек, страстно спросил Павел.

Пётр молча кивнул.

– Но это не главное, Петя… Знаешь, как ужасно думать, что главное в твоей жизни уже прошло. Карьеру я сделал, даже в войне довелось поучаствовать, а вот любовь… непонятно – есть она или нет? Как там у твоего Пушкина герой Онегин… "заболел русскою хандрой"? Так? Вот и у меня от любви одна хандра и осталась. Тебе советую жениться, а сам в душе злорадствую: женись, женись, помучайся как я…

– Паша, ты так добивался её, а теперь мучаешься?

Брат оторвал взгляд от бокала.

В глазах его вдруг сверкнули злорадные нотки.

– А ты-то с кем связался? Кроме Полетики не нашёл никого? Что за странное проклятие напало на нашу семью? Я на первой жене Полетики женился, а ты спишь со второй… ха-ха-ха…

Его разобрал пьяный смех, а Пётр разозлился. Он резко встал с кресла и поставил бокал.

– Не желаю слушать твои пьяные бредни. Не хочешь нормально разговаривать, пей один.