Целую тебя, мой Пьер

 – Как я соскучилась, спасибо, что принял нас…

– Ну-ну, милая, – брат похлопал её по плечу, заметив у неё на глазах проступившие слёзы, – я понимаю твоё горе. Ничего, ничего, время лечит… А где Александра?

– На улице, наверное, а вот и она…

Быстрым, решительным шагом, таща за собой Марию и едва успевавших за ней мальчишек Сашу и Гришу, Александра Николаевна вошла в гостиную.

С Дмитрием они были очень похожи – у обоих немного вытянутые лица, чёрные брови вразлёт, тёмно-карие глаза. Только у брата были полные, мягкие губы, выдававшие его безвольный характер, а у Александры чаще всего губы были крепко сжаты, словно всё, что она видела вокруг – ей не нравилось.

Наталья прошла дальше, чтобы поздороваться с невесткой – Елизаветой Егоровной.

Молодая женщина, всего лишь на три года старше Натальи, выглядела не очень хорошо. То ли она, действительно, была больна, то ли неряшлива от природы – непонятно. Елизавета Егоровна полулежала на кушетке в старом, замызганном, с жирными пятнами, платье, грязный воротничок которого покрывали чёрные, как смоль, нечёсаные волосы.

– Наталья Николаевна, милости просим, – слабым голосом поприветствовала хозяйка, – а я болею, уж не обессудьте за внешний вид.

– Берегите себя, Елизавета Егоровна, – вежливо пожелала Наталья, – я пойду в свою комнату, не буду вам мешать отдыхать.

– А ваша комната сейчас занята, – вдруг более живым голосом заметила невестка, приподнимаясь. – Там наша с Митей спальня.

– И какая же будет теперь моя? – неприятно поразилась Наталья, остановившись на пороге.

– Ну… поселитесь пока с Александрой в одну комнату.

– Не пойдёт, Елизавета Егоровна, у меня четверо детей, и с двумя из них я сплю вместе. Так что извольте выделить мне отдельную комнату.

Хозяйка нарочито вздохнула и встала.

– Хорошо, занимайте дедушкин кабинет.

– Благодарю, – грустно-насмешливо поклонилась Наталья и отправилась на второй этаж. На сердце у неё стало ещё горше.

До шести лет Наталья жила в этом доме вместе с дедушкой – Афанасием Николаевичем. То время теперь вспоминалось будто короткий, но сладкий и счастливый сон.

Когда-то было время, когда у дедушки не имелось другого желания, как только угодить любимой внучке.