Целую тебя, мой Пьер

– О! Задело? Прости, брат… А вообще, ты со своей флегматичностью рискуешь нарваться на такую, как наша матушка. И ведь не угадаешь в молоденькой дамочке, в какой момент проявятся у неё властные замашки. Думаю, отец тоже не ожидал, что его семейная жизнь превратится в… – Павел замялся, – в сплошной скандал.

– Лучше сказать – в ад, – мрачно подтвердил Пётр. – Поэтому я жениться не собираюсь. Меня и так всё устраивает.

– Смотри, как бы матушка не пронюхала про твою зазнобу. Второго удара она может не перенести, – весело подмигнул Павел.

– Моя зазноба тебя не касается, и матушке о ней рассказывать необязательно.

– Слушай, Пьер, не связывался бы ты с ней… Только такой простодушный и доверчивый человек мог всерьёз увлечься этой дамочкой.

Пётр сердито посмотрел на брата, но ответить не успел, потому что карета наконец вывернула на дорогу к барской усадьбе. Видно, казачок, засланный матушкой, приметил их ещё в деревне, потому что перед домом уже выстроились дворовые, поснимав шапки.

Дворецкий с непроницаемым лицом почтительно отступил, держа дверь открытой. А Елизавета Романовна остановилась в ожидании, когда к ней с обязательным поклоном подойдут сыновья.

– Ну представь мне своего мальчугана, – властно попросила она Павла. – Как тебя зовут?

Как и ожидалось, малыш смутился и спрятался за отца.

– Выходи, Николя, познакомься с бабушкой, – прошептал ему отец по-французски.

– Уже и французский понимает? – удивилась Елизавета Романовна.

– Да, матушка, мы с ним один день на русском, другой на французском говорим, – как-то слишком поспешно объяснил Павел.

Пётр смотрел на вспыльчивого брата и внутренне усмехался – видели бы сейчас своего командира-генерала его подчинённые. В последний раз, когда Пётр встретился с братом в манеже, тот таким пронзительным голосом кричал команды, хлопая бичом по сапогу, что от него шарахались и люди, и лошади.

Незаметно осмотрев усадьбу, Пётр с приятностью отметил, что у матушки всё было в полном, образцовом порядке: двери не покосились, колонны покрашены. Возле дома смутно желтел песок, покрывший осеннюю грязь. Ещё с детства он помнил, как дворовым доставалось за малейшую нечистоту у крыльца или, не дай Бог, внутри дома.