Билет на непридуманную пьесу

Олег молча стоял рядом, разговаривать не хотелось. Восторг полёта он выразил словами, негромко прошептав ей на ухо: "Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…" Ксения улыбнулась, соглашаясь. Она уже не боялась, а просто стояла рядом, ощущая счастье и одновременно жалость от мысли, что скоро эта сказка закончится. Фотографировать было почти невозможно, да и не нужно. Хотелось просто запомнить каждый миг, каждый порыв ветра, каждую освещённую деревеньку, которая открывалась внизу…

Глядя на землю с высоты птичьего полёта, Ксюша неожиданно подумала, что все тревоги и радости сегодняшнего дня потеряли свою значимость и силу, теперь они выглядели до смешного мелкими.

Показалось, что жизнь должна быть совсем другой, не такой зависимой от людей, от удачи, успеха… а от чего – Ксения и сама не знала… Они с Олегом в прямом смысле слова поднялись над суетой, и это успокаивало, словно медитация или молитва.

Они летели около часа. Наконец, шар стал спускаться на поле, где, оказывается, их уже ждала машина. Внизу уже было совсем темно.

Олег помог Ксюше вылезти из корзины, крепко сжимая её руку, и это было их последнее прикосновение друг к другу.

Когда они сели в такси и поехали на вокзал, у неё в душе ещё жило ощущение счастья от волшебного полёта, а с другой стороны – она испытывала неловкость оттого, что ей придётся слишком много скрывать от Гриши, и это угнетало. Она понимала, что Олег испытывает сейчас нечто похожее по отношению и к своей семье. Он тоже не сможет рассказать сыну про своё приключение, да ещё и объяснить, почему он летал с незнакомой женщиной, а не с ним и его мамой.

Они оба поскучнели и до вокзала добрались уставшими морально – от тяжёлых мыслей, и физически – от обилия впечатлений. К счастью, поезд ждать было недолго, и вскорости они с наслаждением разместились на своих полках в купейном вагоне и уснули почти как едва знакомые люди.

Глава пятая

Олег открыл дверь. Дома было тихо и, как всегда, ужасно пахло хлоркой – тёща драила квартиру с дурнопахнущими средствами, которые вызывали у него аллергию.

Он заглянул в комнату и увидел её сидящей в любимом продавленном кресле, где она вязала никому ненужные шарфы.

– Здравствуйте, Инна Сергеевна, – кивнул он, раздеваясь.

Тёща, полная женщина в безразмерном старом халате, не выглядела обрадованной, но, посмотрев на него поверх очков с большой диоптрией, сухо проронила:

– Здорово. Явился – не запылился… Есть хочешь? – отложив в сторону вязание, спросила она.