Один день…

Наверное, так нельзя о родителях, но я, последние лет десять наблюдал, как они играют, да, да именно играют роль супругов. Для меня это было непонятно. Больше времени я проводил с отцом. Последние несколько лет, мы часто выбирались на побережье, он с особой грустью вглядывался в даль океана. Как будто ждал чего-то. И, каждый раз отводя взгляд, в его глазах была какая-то необъяснимая боль. Он никогда не рассказывал о своих переживаниях. Наверное, боялся показаться слабым. Но, эта его просьба, разыскать вас…» – «Дружочек, дай мне письмо».

Она взяла его, так робко, так нежно и подошла к окну. Мы с Марком переглянулись. В комнате воцарилась тишина. Казалось, все затаив дыхание ожидали одного единственного ответа: кто он и как они познакомились, и, пожалуй, что же между ними произошло. Бабушка, долго не решалась открыть письмо. Вглядываясь, в знакомый, как мне показалось почерк, она, видимо, боялась того, что внутри. Я предложила выйти Марку на крыльцо, что бы она не смущалась. – «А вы очень похожи…", -он обмолвил, будто выдохнул и продолжил: «Вы, так же прекрасны, даже, ваше имя (с особой нежностью он произнёс) Аврора, как звезда на небосводе. » – «Спасибо», -я, слегка, засмущалась… – «Знаете, он хранил одну единственную её фотографию. Ошибки, здесь быть не может, она не сильно изменилась. И, вы, точная её копия. Знаете, я вспоминаю момент, когда застал его плачущим, в тот момент в его руках была её фотография…» – «Она, особо ничего не рассказывала мне о своих ухажёрах. Да, я и сама как-то не спрашивала. » – «Он любил её. Я точно знаю. На протяжении многих лет, только её.» – «Да вы романтик, Марк!» Ночь, словно покрывалом из паутины, накрывала наш уютный двор. Свет луны скользил по кронам деревьев, плавно спускаясь на клумбу с фрейзиями. В отблеске фонарей, которые, как всегда, работали с перебоями, можно было увидеть светлячков. Это невероятное зрелище, когда они слетаются на свет, как будто это их последнее пристанище. Запах озона. Будет гроза. Марк смотрел на причудливых светлячков и думал о чём то своём. Он был немного грустен. Я стояла, как заворожённая, вглядываясь в каждую чёрточку его лица. Сейчас, в лунном свете, он представлялся мне иначе, нежели в поезде. Его миндалевидные, зеленые глаза, больше не вызывали отвращения тем, что глубоко посажены. Там, во время вынужденной остановки, я даже не обратила внимания на его скулы и волевой подбородок. А, деловой стиль в одежде, невероятным образом подчёркивал его мужественность.