Глазопял

Глазопял

Катерина Молния

Выросшая без отца Софья бессознательно копирует поведение любимой бабушки-мужененавистницы, отравляя жизнь любящему ее мужу Михаилу. Как долго он готов терпеть вечные подозрения в несуществующих изменах? Этот современный социальный роман, перемешанный с авторскими сказками-притчами, поможет вам по-другому взглянуть на обычные вещи и обратить внимание на чудеса, происходящие как вокруг вас, так и внутри.

Катерина Молния

Глазопял

Предисловие

Ох и горько-соленой стала ревность Софьи за эти шесть долгих лет.

Именно столько Софья и Михаил были женаты. Имя Софье досталось от любимой бабушки, да только мудростью, вопреки его значению, особо не отличались ни бабушка, ни внучка. А посему Софья-младшая относилась к наступающей годовщине негативно, считая шестерку дьявольским числом и, как обычно, начала переживать еще задолго до «роковой» даты.

Нервозность Софьи очень усложняла жизнь ее мужу – безбородому простачку Михаилу – среднестатистическому предпринимателю средней руки, среднего достатка, среднего телосложения, но, правда, росточка выше среднего.

Михаил женился по большой любви. Будучи у жены первым мужчиной, он относился к ней с особым трепетом. Этот пикантно-тонкий факт необычайно подымал его эго. Он чтил свою семью, всегда превозносил непорочность жены и даже несколько торжествовал, ощущая щемящее сочувствие, когда его коллеги женились на разведенках с детьми. Поэтому не обращал внимания ни на истеричный характер Софочки, ни на ее колкий язык.

Вот уже и шесть лет прошло, и дурманящие крики «горько, горько» остались там, далеко, в сладком растаявшем прошлом.

Как же неосязаемо время: будто идешь по лесной тропинке, и раз – на волосах уже невидимая паутинка. Вроде стряхнул ее, а вот уже и вторая зацепилась за ухо. Так год за годом: пролетают, как солнечные вспышки, одним оставляя запечатленные в памяти тропинки, другим – вплетенные в волосы серебряные паутинки.

Глава 1.

Софья и Михаил

– Жемчужина моя, жемчужина, – Миша нежно целовал шейку молодой жены, та кокетливо на него покрикивала под неодобрительные взгляды своей матери, огрубевшей то ли от возраста, то ли от бесконечного вскапывания грядок.

Впрочем, мать Софьи и сама рада была рада избавиться от родимой жемчужины.

Софа была избалована донельзя. Как только ей исполнилось восемнадцать, бабка стала гадать ей на хорошего мужа. Прогадала, наверно.