Через белый коридор

«Наших» распределили по больницам областного центра, а тут, – она оглянулась, будто боясь, что её подслушают, – в одном помещении лежали эти.

– Здесь находились раненые немцы? – недоверчиво переспросила девушка.

– Да. Везли их сюда из Сталинграда на грузовиках. Некоторые умерли по дороге, а тех, кто доехал, разместили здесь. Люди говорили, что ни лекарств, ни бинтов не хватало. Дрова почти не выделяли, а морозы в ту зиму стояли страшные, да и пропитание было скудным. А как же? Война, – сотрудница тяжело вздохнула, – в ту пору все голодали.

– Ужас, – тихо произнесла Саша.

– Тогда всем было тяжело. Конечно, в холодном помещении без надлежащего лечения и питания немцы умирали… Один за одним… А их и хоронить было некому, а тем более – отпевать, – женщина аккуратно разлила чай по бокалам, – они же – католики.

– Лидия Федоровна, а вы не знаете: где их могилы?

– Нет, – покачала она головой, – не знаю.

– И что же дальше? Кто-нибудь уцелел?

– Что ты, – рассказчица опять махнула рукой, – умерли все. Но души их и по сей день стонут по ночам. Я пришла работать сюда в шестьдесят пятом году, сразу после десятилетки, и помню, сторож рассказывал, что по ночам слышал, как раздаются слова. «Не по-нашему что-то просят и вроде как жалуются», – говорил он. Но внутрь он ночью никогда не заходил.

– Боялся?

– Конечно!

– А, может, ему это показалось? Выпил старик самогона, вот и почудились ему голоса, – с показным сомнением произнесла Александра, мысленно вспоминая ночное происшествие.

– Не хотела тебя пугать, но раз ты такая неверующая, скажу правду, – она сделала глоток из бокала, – сразу после войны был ночным сторожем здесь один мужик. Вернулся с фронта калекой, вот и устроился сюда. И что ты думаешь? Сотрудники архива нашли его мертвым после первой же смены. Вот так-то!

От удивления Сашка даже приоткрыла рот.

– Да, – продолжила Лидия Федоровна, – а потом другой устроился, и с ним случилось то же самое.

– Да вы что? Как же могут приведения убить живого человека?

– Не убить, а напугать до смерти. Первый упал, ударившись головой об чугунную решетку. Тут раньше печка-голландка стояла, – она махнула рукой в сторону торцевой стенки, – я даже помню, как по утрам уборщица её растапливала.

А перед дверцей печи была эта решетка.