По следам горохового шута

Серафим крепко сжал его ладонь в своей пятерне и, заглянув ему в глаза, с улыбкой ответил:

– Ну, чо, Олежка, будем знакомы. Сколько лет сколько зим, почитай рядом жили, а так и не сдружились.

Отпустив руку Олега, по-хозяйски спросил:

– Потчевать то нас будешь? Мы, с дороги, проголодались, – и, не дождавшись ответа, направился к свободному столу у окна.

– Конечно, – немного опешив и замешкавшись, от такого поворота, ответил Олег, но словно уловив волну, с иронией ответил:

– Проходите гости дорогие.

– Олег, кончай придуряться. Нам суп гороховый и компот. Да, попроси, чтоб гущи не жалели. – ответил Серафим, открывая банку с горчицей и придвигая к себе тарелку с чёрным хлебом. Намазав кусок горчицей, откусил, пожевал немного, словно проверяя качество продукта.

– Хороша, ядрена в меру и не суховата. Молодец Прокоп, не разучился её мастерить.

Молодая девушка принесла с кухни поднос с едой и поставила перед Серафимом. Я поднялся и сходил на раздачу за своим.

– Чо? Олежку потерял? Так, вон, он трёкает, на улице, по своей звонилке, – показал мне пальцем в окно дед, – Никак, докладывает начальству, что меня завербовал и можно приступать к выполнению задания.

– Ах-ха-ха, – рассмеялся я, представив деда, меня и Олега, в партизанской одежде, с автоматами наперевес, пробирающимися в темноте по неизведанным подземным тоннелям.

Дед рассмеялся в ответ, затем бодро стал работать ложкой, в тарелке с таким густым супом, что, кажись, поставь её, она так и будет стоять. Видать, не пожалел Прокоп, налил от души.

Пообедав, вышли из столовой. Серафим заточил маленьким ножиком спичку и активно принялся ковырять в зубах, благостно улыбаясь:

– Так. Олежку ждать не будем. У нас свои дела, у него свои. Пошли! – бросив спичку в урну, сказал дед и не оглядываясь зашагал по тротуару, в сторону своего дома.

Открытая калитка, кот, развалившийся на крыльце, курица, квохчущая во всё горло в сарайке, не запертая дверь в дом – всё без изменений в хозяйстве Серафима.

Только зашли, дед побежал на кухню, открыл кран с водой и начал наливать воду в ведро, громко крикнув:

– Илюха, тащи из угла плёнку и расстилай на полу!

– Зачем? – удивился я.

– Время нет. Потом сообчу, – ответил дед, выбегая из кухни с ведром, полным воды.