Кружевные закаты

Она была несобранна, мечтательна, не приспособлена к миру, но абсолютно точно знала, что ей нужно и чувствовала, когда надо хватать. И, схватившись за Михаила, до последнего не веря, что все свершится, она не жалела ни о чем. Но теперь, сотворив свое главное в глазах человечества предназначение, она не понимала, что делать дальше и не верила, что такое положение навсегда. Как и раньше, она ждала милостей от будущего и мирилась с настоящим.

Крисницкий усмехнулся, потом помрачнел.

– Я и сам не знаю…

Наступило молчание, которое Тоня не спешила развеять.

Ей внезапно подумалось, что он мог проявлять больше учтивости и заботы о ней не только когда находился в хорошем расположении духа или на выезде. В первые дни после свадьбы Крисницкий казался внимательным, а теперь всегда или занят, или угрюм, хоть и прикрывается острословием.

– Тоня, – внезапно нарушил тишину Крисницкий, – хотели бы вы вернуться домой?

Глаза Тони ожили, улыбнувшись.

– Конечно!

– Так, быть может, вы проведете несколько недель в деревне? Я в ближайшее время буду занят и не смогу сопровождать вас на приемы… Вам это не будет интересно.

Не волнуйтесь, я очень скоро вернусь и продолжу ваше образование.

– С удовольствием. И не нужны мне больше ваши приемы! Сначала это забавно, но… Мне не нравятся люди, которых мне представляют. От них веет чем-то… Как от перебродившего винограда, когда делают вино, понимаете?

– Хмелем?

– Да нет же, – Тоня, недовольная, что ее сравнение не поняли, заерзала на стуле.

 – Они не свежие, не натуральные! Считают себя привилегированными…

– Хорошо, хорошо, – смягчился Крисницкий. – Так утром я велю собрать ваши вещи.

– Я и сама могу велеть… – замялась Тоня. – Я ведь некоторым образом хозяйка здесь…

Она подняла голову, опасаясь, что он сочтет это нахальным.

– Вы, безусловно, правы, Антонина Николаевна. И, прошу вас, не ведите себя здесь, как в гостях, а со мной, как с чужим. Это представление затянулось.

Тоня кивнула, пожав плечами.

На нее невозможно сердиться, она так мила. Но нет, уж если он и подлец, то не настолько, чтобы от одной прыгать к другой. Не чета эта тихоня современным девицам, толкующим о своих правах, сплачивающимся в непонятного назначения общества (видно, чтобы придать себе значительности или потратить на что-то жизнь, замужество ведь они отвергают) и прокатывающимся в колясках без сопровождения. Федотова, приметь он такое, непременно хватил бы удар.