Кружевные закаты

Ей отрадно было слушать Льва, загораться его идеями, видеть, что он, пусть кажется возмужавшим и набравшимся опыта, остается тем мальчишкой, который во времена своих гимназистских каникул ненавязчиво вовлекал ее, охотно вовлекающуюся, в свои безумные идеи. Бывало, день напролет они хохотали, едва не катаясь клубками по крыльцу господского дома. Тоне, оторванной от мира, жизнь Фарсова представлялась сказочной, перспективной, свободно дышащей. Она же в силу возраста и пола оказалась заточена в деревне, обучаясь премудростям домоводства.

Каждый раз Лев будоражил Тоню, заигрывал с ней, говорил нежные слова и, сам того не понимая, обнадеживал ее, так что она, пусть и с опаской, начала мечтать. Ничего же сколько-нибудь серьезного у него не было и в мыслях, как верно заметил Федотов. Это было его обыденное поведение, шаблон, по которому он общался со всеми, кто не отталкивал его, а Тоне оно стоило душевного покоя.

– Кузина! – вскричал Лев в своей обычной манере, широко расставляя руки и позволяя спускающейся с небольшой лесенки, ведущей в столовую, Тоне нырнуть в его объятия.

Антонина, пусть и без особенной радости, так и поступила. Ее уже терзали мысли о перевороте жизни с ног на голову, а тут еще этот Лев, будь он неладен!

Федотов без обыкновенного радушия встретил сына сестры, похлопал по плечу, осведомился об учебе. При упоминании об этом скучном занятии вздернутый нос Льва расплылся по лицу вместе с лукавой улыбкой.

– Ах, к дьяволу ее! – отмахнулся племянник, наслаждаясь нахождением в кругу любящих людей. Поклонение он обожал.

– И что же, – не унимался Федотов, беспокойно поглаживая аккуратно подстриженную бородку, – так и не решил, чем займешься после окончания университета?

Тоня, раскрыв рот, внимала болтовне мужчин, имеющей для нее особый, всеобъемлющий смысл.

– А, да ну его, дядюшка, – Лев запрокинул голову назад и, стукнувшись о низко свисающую картину, громко рассмеялся.

Федотов недружелюбно скосился на молодца. Вот ведь послал бог племянничка!

– Поражаюсь твоей беспечности, – вздохнул он.

– Да будет тебе, дядя! – воскликнул Лев, все более вальяжно раскидываясь на диванчике и дразня невесть откуда выискавшуюся моську.