Затерянный исток

Никто уже не помнил, что ворота в город из обожженного синего кирпича были лишь идеей в разуме одаренного зодчего – первопроходца, почерпнутой – кто знает – в природных каменных перекрытьях ручьев или в затмевающих небо каньонах.

Дождавшись церемониального поклона от Амины, вошедшей в зал последней, статная женщина на деревянном троне, украшенном изображением пира и войны, приподняла узкий подбородок, без слов приказывая собравшимся, чтобы они перестали перешептываться.

– В следующее возрождение, – изрекла Оя, подтвердив звонко взлетевший голос изящным жестом, – будет турнир за честь стать мужем Иранны.

Иранна, цветущая девица с безупречной кожей, очищаемой молотым ячменем, несколько наигранно возвела глаза к потолку. Мать ее, хоть и сбежала из Уммы много лет назад, но осталась принцессой крови, умудрившись к тому же навязать правящей чете свою дочь.

Оя, сокрушавшаяся, что не родила дочерей и вынуждена теперь мириться с вековыми традициями, оглядела Иранну без одобрения, но с толикой сочувствия, сознавая шаткое положение их обеих.

Амина, безуспешно стараясь скрыть изумление, обвела присутствующих пытливым взглядом. Похоже, лишь она в стенах своего храма, испещренных изображениями птиц и животных, не была посвящена в интриги власть имущих.

Арвиум встретился с ней зазывным взглядом и упрочивающе улыбнулся. Из синевы его глаз исходили ресницы и будто позволяли цвету выплеснуться наружу, а не остаться заточенным в узком овале. Его улыбка, подчеркиваемая небритостью, часто манила слишком многих.

– Что так не любо тебе, дитя мое? – недовольно осведомилась Оя, прямо смотря на Амину.

– Мне казалось, ритуал изжил себя…

Оя приподняла бровь. Поодаль от нее поморщился Галла. Холодный вытянутый блондин с печатью себялюбия на безвольном лице смотрелся чужаком среди придворных с закопченной кожей.

– Ну же, нам всем нужен праздник! – громогласно возвестил Арвиум.

И все вслед за ним принялись скандировать и смеяться. То ли потому, что считали его побочным сыном царя города Сина, то ли потому, что Арвиум вот-вот должен был стать полководцем Уммы. Впрочем, тяжело было не любить этого распахнутого красавца, полного сил и благословения одаривающей других энергии. В руках у него все спорилось, а солдаты были довольны своим неунывающим командиром.