Темнеющая весна

Они не переписывались после череды песнопений, которые Полина начала сразу после замужества Анисии, продолжила после рождения Аркадия и завершила совсем недавно. После чего с чувством выполненного долга она как-то слишком поспешно и ни с кем не простившись укатила обратно в Швейцарию с Игорем, братом Павла.

Сейчас Анисия, вытравив из себя обиду, даже с каким-то восхищением вспоминала о тех словесных пируэтах, оскорбляющих все поползновения Анисии на оригинальность. Впрочем, во время самих пикировок ей было вовсе не до восхищения.

– Как ты могла сойтись с ним? – гремела Полина. – После всего, что прошла! Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?! Что ты успела, что тебя не вышвырнули?! И так разбазарить потенциал!!! Невыносимо пошло!

Анисия отчетливо ощутила, как Полина потянула в рот половину пальцев, наслаждаясь хрустом ногтей. Быть может, это было в другой день, в другой год, но воспоминание прилипло именно к тому разговору.

– Мы не можем жить по законам морали, от которых не будет отходить. Иначе мы ничем не лучше верующих, – холодно отозвалась Анисия, которой попросту надоело сносить чужие взрывы, которые они почему-то считали себя вправе обрушивать на нее.

Полина, почувствовав скользкий узелок на обязанной быть ровной дороге, разъярилась еще больше.

– Двуличие!

– Твои упрощения сами тянут на пошлость, – повысила голос оскорбленная Анисия, вообразив портрет, который безмолвно обрисовала Полина. – Трубникова тоже замуж вышла!

– Ты не Трубникова.

– К чему эти уточнения?! Я знаю, что я не Трубникова.

– Какая чушь, – фыркнула Полина.

В нервическом экстазе, который так часто сменялся у нее унынием, она затопала ногой.

– Ты сама связалась с Игорем! – выхватила Анисия главный козырь. – А про него все говорят, какой он дебошир, подлец и пропащий человек.

Полину эта шпилька не отрезвила.

– Но я же не вешаю его себе на шею хомутом!

Анисия непонимающе посмотрела на нее, поняв, что, как и большинство людей, Полина обличает не ее, а себя.

Анисия была уже не настолько юна, чтобы казниться из-за любого неверного вывода в свою сторону. Она только-только задышала, послав к дьяволу толпу сердобольных родственниц с их непререкаемыми советами и извечными обидами невесть на что. За это Анисию окрестили исчадьем ада, но оставили в покое, трагически поджав высыхающие губы с подозрительной над ними порослью.