Темнеющая весна

Таким образом, следует отметить со всем прискорбием… о вашей непреложной и несомненной причастности к всякого рода кружкам и подпольным типографиям!

Он героически оглядел публику, чрезвычайно довольный собой, затем будто бы даже испугался, что взболтнул лишнего. Впрочем, особенного эффекта изобличающая речь не вызвала – среди собравшихся смельчаков наверняка многие хранили у себя нелегальные издания, большей частью напечатанные за границей.

Анисия зажмурилась. Вот он – знаменательный, новозаветный выбор. Разрушить жизнь, но сохранить совесть, уважение к себе… нет, она не может! Она столько лет шла к этой цели – суровая гувернантка, затем бесящая клетка пансиона, где спасла только усталая зубрежка при свечах, пропущенное юношеское кокетство, но пожалованное взамен нечто большее – собственная картина мира, пухнущая цветами и шероховатостью не найденных ответов.

Она не может… Верхова этого не простит. И сидеть ей здесь, упустив жизнь, которая где-то там кристально бьется вблизи Альп…

– Где вы изволили находиться в день, когда взяли Аляшева? – повторил прокурор будто для Анисии, отвлекшейся на сумбурные видения.

– Я бродил по Сенной.

– Вы заходили куда-нибудь, покупали что-то?

– Нет.

– Вы виделись с Аляшевым в тот день?

– Нет.

Прокурор победоносно вздернул неряшливые брови. Очевидно, ответ Алеши расходился с какими-то их полученными данными.

– Вы были одни?

– Да, – непогрешимо произнес Алеша, смотря на прокурора в упор.

Анисия шумно вдохнула застоявшийся воздух.

– Я могу ответить вам на этот вопрос! – задорно воскликнул звучный голос.

5

И вот она оказалась в центре собрания. А публика, жадная до сенсации, благоговейно перевела все внимание на эту высокую яркую женщину, про жизнедеятельность которой уже похаживали кое-какие слухи.

Анисия, удерживая пляшущий рассудок, отупело воззрилась на Полину, которая разнузданно приподнялась со своей скамьи антуражем графини Батори.

Председатель суда, насупившись от эксцесса, сначала вопросительно поглядел на следователя, а затем шикнул на Полину.

– Вас, милостивая государыня, никто даже не включил в список свидетелей! – пролепетал секретарь заседания, ободренный недовольством вышестоящего.