Радуга над головой

– Не просто известный! – воскликнула Танька, бесцеремонно вклиниваясь в разговор. – Серёжка сказал, что он модный и очень богатый, и они собираются устроить ему выставку в родном городе и купить какую-то его картину, чтобы повесить в своём банке!

От всех этих новостей я слегка растерялась.

– А если вы всё это знаете, то почему я не знаю?! – подозрительно посмотрела я на подруг. – Это тайна такая или розыгрыш?

– Ни то и ни другое, – успокоила меня Люська. – Я сама только пару дней назад об этом узнала. Говорить не хотела.

Ты ж так в зоопарк рвалась, не хотелось тебя отвлекать ничем посторонним.

– Это Игорь твой – посторонний?! – неприлично громко возмутилась я и даже не расстроилась по этому поводу, забыв, что я не уличная торговка, а вполне воспитанная молодая женщина. Вот что с нами делают непредвиденные обстоятельства и необдуманные слова закадычных подружек. – Может, и ваша общая дочь Иринка мне тоже посторонняя?!

Люська вздохнула. И даже замечания мне не сделала. Наверное, вспомнила, как мыкалась после развода с маленькой дочкой, когда ни времени, ни сил, ни денег… Как убегала я с лекций, чтобы посидеть с девчонкой, пока она за копейки стрижёт народ в убогой забегаловке, громко именуемой парикмахерской.

Да и много чего ещё можно было вспомнить…

Хотя и до развода мыкалась она точно так же. Игорь денег не приносил, всё чаще был слегка на взводе, проводил время с компанией других непризнанных гениев и очень мало интересовался тем, где его юная супруга берёт средства на оплату съёмной квартиры, немудрящие харчи, в основном – макароны, а потом и на пелёнки с распашонками.

Родители были у обоих ( у Люськи – простые работяги, а у Игоря, по его же собственному выражению, – махровые интеллигенты), но с обеих сторон брак не был одобрен, поэтому настырные предки не стремились помогать молодым, а ждали, когда этот самый не нравящийся им брак распадётся под натиском житейских невзгод, и тогда уж они кинутся помогать (но никак не раньше!) каждый своему чаду.

Но молодые тоже были настырными (было в кого!).

Люська к восемнадцати годам родила Иринку, Игорь написал её портрет, под названием «Девочка-весна». И так этот портрет был хорош, что я сразу простила Люське её неразумный, с моей точки зрения, выбор и слишком раннее замужество.

Игорь, несомненно, был талантлив. Это я поняла сразу. А таланты – они ведь такие, у них всё не как у людей. Со странностями они, таланты эти самые. И странности им простые смертные должны прощать.