Зона особого влияния

– Андрей здесь в роли наблюдателя, поэтому ему нельзя было раскрываться. Видимо случилось нечто очень серьезное, если он на это решился! Пошли! – она уверенно направилась к дому.

Мы поплелись за ней.

Ребят дома не было.

На первом этаже все было тихо. На втором – вполголоса о чем-то спорили Эльвира и Андрей – их голоса то затихали, то звучали громче. Слов было не разобрать.

Мы устало опустились на скамью. Жутко хотелось есть.

– Явились! – ехидно проскрипел голос кикиморы из-за печки. – Домовой с ума сходит, а они шляются! – Растрепанная Анна Ивановна выползла из своего закутка.

Громко и раздраженно мяукнул кот. Кикимора, как обычно, сорвала на нем свое плохое настроение.

– Доброжил! – позвала Василиса. – Ты хоть поздоровайся, я давно у тебя в гостях не была!

– Не больно важный гость! – недовольно пробурчал домовой, но с печки все-таки слез, вернее спрыгнул.

На полу оказалось маленькое, сантиметров пятьдесят ростом, существо – лохматое и пыльное. Существо чихнуло и засеменило к столу.

Василиса подхватила это чудо и усадила рядом с собой.

Доброжил помолчал немного, потом встряхнулся, как мокрая собака, подняв вокруг себя тучу пыли и, рявкнул басом:

– А где мои пироги?! В гости пришла, а подарков не принесла! – Он обиженно засопел, сверкнув буравчиками маленьких глаз.

– Принесла батюшка! – пропела Василиса, подмигивая нам.

Домовой опять встряхнулся – на этот раз пыли было гораздо меньше – и стал расти. Приняв знакомый облик старика, он деловито спросил:

– С чем пироги-то?

– И с творогом, и с ягодой, и с картошкой, – запела Василиса, пододвигая блюдо поближе к Доброжилу.

Аромат стоял такой, что Лариска не удержалась и потянула руку к пирогам. Я вовремя толкнула ее коленкой под столом, и она смущенно отдернула руку.

– Пахнут, как настоящие, – прошептала она мне на ухо.

– Для домового они и есть настоящие, – так же шепотом ответила я. – Он же дух, а значит может питаться энергией волшебства, причем, ему все равно, как эта энергия выглядит, пирогами или колбасой.

Доброжил тем временем с аппетитом уплетал румяные пироги, громко чавкая и постанывая от удовольствия. Вся борода и усы были усыпаны крошками, которые он периодически стряхивал на скатерть.