Вакансия за тридевять парсеков

В ангаре никого не было, но передо мной возникла новая проблема: как спуститься вниз? Никакой лестницы не наблюдалось, а прыгать было страшно, хотя и возможно: ограждения у странной конструкции тоже не было. Неужели экипаж действительно каждый раз отсюда спрыгивает? Должен же здесь быть какой-то трап…

В животе забулькало еще усерднее. Я положила на него руку, чувствуя тошноту. Нет, любому оптимизму есть предел. Когда окажусь дома, сразу же возьму отпуск на три дня – нет, на неделю! – и буду отсыпаться и объедаться.

Воодушевленный этими мыслями желудок издал особенно громкий стон, а я наконец сообразила спуститься вниз по сегментированной опоре конструкции, цепляясь за металлические перекладинки. Оказавшись внизу, на цыпочках побежала по ангару в поисках выхода. На глаза попалось сразу два, причем в противоположных концах. Я основательно подвисла, ощущая себя богатырем подле межевого камня. «Налево пойдешь – женатым будешь, направо повернешь – богатство обретешь, а прямо – смерть твоя», – вспомнила я и решительно свернула направо.

Говорящих дверей тут не было, зато арка на выходе с такой силой обдула меня едко пахнущим ветром, что чуть не сбила с ног, а вся одежда моментально досохла и накрепко провоняла химичной хвоей.

Но мне уже было не до запаха.

Прямо на меня ползла улитка. Самая настоящая: склизкая, со спиральной клиновидной раковинкой и вытянутыми вперед антеннками. Я даже вспомнила название вида: гигантская ахатина. Память услужливо подсказала, что эти брюхоногие в хороших условиях вырастают до двадцати сантиметров в длину и их даже заводят в качестве домашних питомцев.

Условия, в которых вырастили данный экземпляр, заставили бы самую взыскательную королевскую особу удавиться от зависти: тварь была выше меня. При желании можно было проехаться на ней, как на лошади, а чтобы потрогать усики, пришлось бы встать на мыски.

Вытаращив глаза, я застыла посреди прохода, позабыв о конспирации, хотя в этом помещении, в отличие от ангара, было полно народу.

Помещение было длиной метров двести, не меньше – оба конца терялись вдали – а в ширину максимум тридцать.