Вакансия за тридевять парсеков

С трудом сыскав второй ботинок, я обулась и оглядела кучу тряпья, надеясь найти в ней форму ночных исследователей. Если снаружи будет много людей, можно попробовать затеряться в толпе с помощью нехитрого маскарада. Но в груде вещей не нашлось ничего похожего на их комбинезоны; более того, вся одежда выглядела так странно, что скорее привлекла бы ко мне нежелательное внимание, чем закамуфлировала. Чего стоил только ядовито-зеленый плащ, богато расшитый мехом… лишайной крысы, которую перед смертью долго топтали ногами!

Плюнув на переодевание, тем более, что моя собственная одежда успела подсохнуть, я тщательно примерилась и, замахнувшись, насколько это было возможно в тесном шкафу, изо всех сил долбанула по двери.

– Варвар! – отчетливо прозвенел чей-то голос.

Я кое-как собрала ноги в кучку и огляделась, но в кабине никого не было. Дверь тоже выглядела вполне обыденно: ни динамика, ни тем более рта. Больше она ничего не говорила, но, похоже, температура у меня выше, чем думалось.

В кабине снова было пусто: ни намека на кресла или что-то еще. Куда же они все это убирают? На мое счастье, шлюз оказался открыт, так что возиться еще с одним выходом не пришлось. Стараясь двигаться как можно тише, я спустилась на нижнюю ступеньку трапа и осмотрелась.

Помещение, в котором запросто уместилась бы пара футбольных полей, было разделено на сектора световыми полосами, создававшими неяркое причудливое освещение. Некоторые ячейки пустовали, но в большинстве располагались разномастные «вертолеты», один другого страннее. Припаркованные на высоте трех-четырех метров над полом, они напоминали стаю затейливых птиц на п-образных металлических площадках.

«Птички» были самые разные: здоровенные, формой похожие на буханку хлеба; вытянутые и обтекаемые, как пули; вооруженные апокалиптичного вида пушками, явно военного назначения. Мой «вертолет» оказался одним из четырех точно таких же аппаратов. Все эти механизмы, напоминавшие выставку достижений высокотехнологичных концернов, вызывали у меня неприятное чувство под ложечкой и ощущение чего-то явно… неземного.