Дерзкая для банкира, или верни мою жизнь

Разговоры об этой вещице велись на протяжении полугода. Я знала все – новости компании, где и кем собирается приставка, провале отдела логистики, каким блогерам она была прислана на обзор… Я точно знала, кто из общих знакомых уже обладал этой самой приставкой и насколько счастливым он стал после ее приобретения. Словом все то, чем я не интересовалась ни за что и никогда только потому что была равнодушна к такому времяпрепровождению.

– Я взял их, – просто ответил Юра и легко пожал плечами.

– Не спросив у меня, – глухо уточнила я.

Это была констатация факта. Ясно, что Глазов взял то, что лежало прямо перед его носом. Он не задумался, что деньги отложены не просто так и могут понадобиться мне. А самое жуткое,  я отчетливо поняла, что мне не вернуть их сегодня.

– Я доложу с аванса! – с готовностью вставил Юра.

Обещание врезалось мне в спину. Я выдохнула, чтобы избавиться от ощущения тяжести, не развернуться и не сказать чего-то такого, о чем непременно пожалею. Я устала, взвинчена и голодна.

– Лор! Ну, чего ты психуешь?! – спросил Глазов с нажимом.

Я не психовала.  Всего лишь искала выход из ситуации в которую загнала себя, увлекшись зарабатыванием денег.

– Потому что они нужны мне сегодня, – ответила я.

Я вынула телефон из кармана, чтобы открыть приложение одного из узнаваемых банков страны. Оно радостно выскочило на экран, залив его оранжевым цветом.

Юра фыркнул и это вызвало новую волну негодования.

– Подумаешь, заплатишь за просрочку! – откликнулся Глазов незамедлительно.

Он встал с дивана, потянулся и одернул задравшуюся футболку с пятнами кетчупа на ней. Он вынул из кармана пачку от сигарет, убедился, что она пустая и выругался.

– Плохо, когда не находишь то, что нужно, верно? –  ядовито уточнила я.

– Не так уж и много там выходит –  Юра смял пустую упаковку и прежде чем выйти из квартиры, добавил. – Умеешь ты все-таки испортить настроение.

В его жизни все было просто. Мои проблемы были только моими, как и квартира, как и бардак в ней. Моей заботой были ужин на плите, немытая  посуда и обертки из-под конфет, которыми шелестел Чиж в дальнем углу коридора.