ВедьМы, или 300 писем о Любви. Книга 2

Освещённый гараж, через красную рябь незнакомые люди – злодеи, а любимый сынок алой кровью залит; не на равных сражение с болью.

– Говори, где укрыл, а ни то твою мать при тебе запытаем до смерти, за себя не боишься, подумай о ней… Или деньги тебе всех дороже?

Но молчит Алексей, только красной змеёй по лицу его жизнь убегает. Мать кивком головы приказала молчать, он всегда и во всём с ней согласен.

Он узнал почти всех, но нет время понять почему и за что эти пытки: но за мать свою жизни не жалко отдать, она всё для него в этом мире.

А в висках горькой поступью бьётся набат, приближая обличие смерти: и глухие удары упрямо немы, тело боли и страха не слышит.

Ничего не сказала Алешина мать, только сыну пощады молила, но сердца ледяные, коварнее пуль, разрушающих рамки земные.

И глаза отказались запомнить кошмар и увидеть ужасную сцену: сын, единственный сын, он был всем для неё, в ней звериные силы проснулись. Словно сотни слонов громогласной ордой разорвали держащие цепи и взорвался страдания яростный крик, на мучителей гнев свой обрушив.

Но холодная сталь под рукой ледяной рассекла, изуродовав напрочь… Омут глаз, заводь лжи, океан на крови: ураган, оборвавший мгновенье.

Дом красавец и сад был в роскошных цветах, но теперь опустели все клумбы, и все в доме цветы на столах и в венках, провожают хозяев навечно.

Сын и мать и старик дед Алёшин больной, в этой ночи навек растворились… Никому не узнать, никогда не понять, что случилось с несчастным семейством.

Стая пуль и разнузданный свист топора след оставили в воздухе мокром. Они жизни разрушили, судьбы смели, оборвав все мечты и надежды.

Алой кровью трава орошённая вновь расцветает в проклятье жестоком, и распутье дорог, и немые кресты, наговор беспощадно смертельный.

Любила я Алёшеньку и мать его несчастную… Любила их и предчувствовала приближение зла. Предупреждала, умоляла, уговаривала… Но не услышали, не поняли, не поверили слову и сердцу… Пошли своей дорожкою, покрытой красным бархатом, залитой чёрным заревом.

Кто-то играет в игру с судьбой, а кто-то со смертью, но подует внезапно промозглый ветер, вырвавшийся из самого сердца пустыни, и обожжёт своим ледяным дыханием чью-то судьбу, и расколет на тысячи брызг чью-то жизнь, и погубит чью-то душу…

Приворот и проклятие никогда не бывают выстрелом в лицо; эти коварные враги прячутся по углам и предательски нападают со спины.