Если Господь призовёт тебя…

Я вижу гневное лицо Ирины Юрьевны и понимаю, что мечты сыграли со мной злую шутку: смех на уроке физики до добра никого ещё не доводил! Судорожно пытаюсь придумать оправдание, но выручает как никогда вовремя прозвеневший звонок: я запихиваю тетрадь и учебник в сумку, бормочу что-то вроде:

– Простите, Ирина Юрьевна, больше никогда… обещаю! – и под её уничижительным взглядом выскальзываю в рекреацию.

– Ну ты, подруга, даёшь! – восхищается Марина. – Ирина нам тему объясняет, а ты ржать начала! Она тебе этого долго не забудет! Готовься!

– Лин, ты на самом деле, с ума сошла, что ли? – Ксюша возмущена и сердито смотрит на меня.

– Да я… это… задумалась немного, вот… – я начинаю запинаться.

– Знаем, знаем, о ком ты задумалась! – хохочет Марина. – О Ди-и-имочке Березине! – поёт она.

– Лина, Лина! – Ксюха качает головой и так напоминает сейчас старую бабушку, клюющую носом над вязаньем, что я не выдерживаю и начинаю снова смеяться.

– А теперь тебя что насмешило? – укоризненно говорит она.

Я продолжаю смеяться, и постепенно моё безудержное веселье действует и на Ксюшку: она сначала неуверенно улыбается, потом хмыкает, сначала редко, потом хмыканье учащается, и, наконец, она тоже смеётся, отбрасывая со лба вьющиеся пряди.

Моя подруга удивительно красива: она словно опровергает расхожее утверждение, что зубрила-отличница обязательно должна быть мымрой! Ничего подобного! У неё восхитительные карие глаза, волнистые светлые волосы, жемчужные зубы, ровной дугой прячущиеся за яркими губами сердечком, которые она мажет только гигиенической помадой.

Она блондинка, но очень целеустремлённая и умная, хочет поступить в финёк – Санкт-Петербургский Университет экономики и финансов – и поступит, можете не сомневаться! А ещё она высокая и стройная, с идеальными ногами и тончайшей талией – словом, от подобных девушек ждут непроходимых глупостей, а не стремления стать финансовым гением. А ещё она очень смешлива, про таких говорят: видишь пальчик – на посмейся!

Марина радостно подхрюкивала рядом, и так мы могли бы долго смеяться, но звонок прервал затянувшееся веселье: пора было идти на четвёртый урок – литературу.

Литературу я любила, любовь к ней не могла отбить даже учительница, доставшаяся нам в десятом классе: странная дама, которая улыбалась приклеенной улыбкой, показывая лошадиные зубы и изо всех сил демонстрируя показное радушие.