Взгляд в темноту

В его компании все остальные начинали выглядеть куда более блекло, чем сами по себе. Даже князь Чаудхари словно бы потерял немалую часть своей нездешней блистательности, так ошеломившей Алиту в их первую случайную встречу. Он говорил мало, точно, находясь в окружении жителей королевства, стыдился собственного акцента.

Разумеется, Сайлас Торнбран представил Али как свою родственницу. После его слов взгляды всех присутствующих обратились в её сторону. Пристальные и полные любопытства, будто каждый мысленно спрашивал себя, чего от неё ожидать.

– Алита – провинциалка, поэтому не стоит её смущать, – произнёс альд Торнбран, искривив тонкие губы в ухмылке. – Она редко выбирается из дома, не вращается в высшем обществе, не представлена при дворе. Возможно, мне следовало бы на правах родича исправить эту досадную оплошность, но я уже не в том возрасте. Меня мучают головные боли, бессонница, ревматизм. Однако я несказанно рад видеть под крышей замка полных энергии молодых людей.

«Ещё не все», – повторила про себя Али, украдкой рассматривая сидящих за столом, накрытым хрустящей от крахмала белоснежной скатертью. Далеко не все из приглашенных оказались молодыми, хотя, несомненно, хозяин был старше всех. Вот, например, мужчине с круглым лицом и редкими волосами, блестящими от макассарового* масла, никак не меньше пятидесяти пяти, как и хмурой женщине рядом с ним. Аккуратная, однако лишённая даже намёка на фантазию причёска, дорогая, но на редкость унылая одежда – так выглядят те, кто на каждом углу возвещает о том, будто думает исключительно о душе, а не о теле.

Соседом Алиты по столу оказался лощёный молодой человек. Франтовато одетый и со вкусом причёсанный, он словно только что шагнул сюда из лучших столичных гостиных. Бледная кожа, правильные черты аристократического лица, сшитый точно по фигуре чёрный костюм… Любая из писательниц сентиментально-готического жанра с радостью и без всяких сомнений взяла бы его в главные герои своих романов.

Невольно развеселившись от собственной фантазии, Али фыркнула и зажала нос рукой. Но поздно – он уже заметил.