Пучок полыни

Ладомир, потеребивший себя за волосы, остановился у ограды, за которой слышался звонкий стук кувалды по металлу.

– Ну, спасибо, что проводила, – улыбаясь девушке, ответил Ладомир, – а теперь ступай, не место молодой девушке в кузне торчать.

Яснорада послушно махнула головой и повернула в сторону своего дома.

– Приходи сегодня вечером на угорье, – обернувшись, молвила Яснорада, – я ждать буду.

Ладомир ничего не ответил и вошёл в кузню, где работал дядька Иван.

– Здорово, дядька, – обратился Ладомир к мужчине средних лет, высокого, широкого в плечах Ивана.

– Ладомир! – Обрадовался Иван, опустив в кадушку с водой железные щипцы, которыми держал подкову, подошёл и обнял юношу. – Давно тебя не было в наших краях. Почитай целых два года.

– Да, дядька Иван, два года по миру ходил.

– Ну и нашёл, что искал?

– Нашёл, дядька.

– Как так?

– Долгая история, потом, как- нибудь расскажу.

– Ну что ж, выпытывать не стану, захочешь, сам расскажешь. Ну, а по работе не соскучился? – С лукавой улыбкой, поинтересовался кузнец.

– Очень.

– Ну, иди, – приглашая в кузню, сказал Иван, – раз соскучился.

Ладомир, вошёл внутрь, засучил рукава и, достав из воды с помощью щипцов подкову, и положил её в самое жерло печи. Поддул мехами огня, а затем, как только подкова покраснела от жара, достал её, положил на наковальню и, взяв кувалду, начал монотонно бить по подкове.

– Вижу, что не забыл ничего, – Иван внимательно наблюдал за всеми действиями Ладомира.

Ладомир, находясь в блаженстве от любимой работы, ничего не слышал. Он наслаждался тем, что его руки вновь почувствовали силу огня и железа. Ребёнком, Ладомир прибегал в кузню и засматривался на работу мастера, а став подростком, пошёл в подмастерье к кузнецу Ивану.

Прощаясь, Ладомир обнял кузнеца.

– Не знаю, дядька Иван, свидимся ли вновь, – опустив голову, сказал Ладомир, – снова в путь собираюсь.

Кузнец усмехнулся и похлопал по плечу своего подмастерья.

– Я всегда знал, что моя кузня, да и вообще наша деревня мала для тебя. Ты словно сокол, жаждущий простора и свободы. Если осядешь здесь, то погибнешь.