Путь Сумеречницы

– Мне было пять, когда черная лихорадка забрала отца с матерью. Еще у меня был братик, но теперь и его нет.

Лайсве устроилась рядом и всмотрелась в исступленно яркое светило до ряби в глазах.

– А я свою маму никогда не видел. Говорят, она была красивая и добрая. Мне бы хотелось быть, как она…

– Но ты ведь парень, – усмехнулась Айка.

Лайсве напряглась. Взрослый бы давно догадался о ее тайне, но девочка продолжала светло улыбаться.

– К тому же ты и так самый красивый и добрый из всех, кого я встречала.

Лайсве неуютно передернула плечами. Балахон на ветру уже высох. Она поднялась и принялась его штопать. Прорех оказалось много, и поэтому она начала с тех, в которые можно было просунуть целую ладонь. Айка повернулась набок и, щурясь, заметила:

– Ты похож на Посланника.

– Это демон такой?

– Нет! Божественный посланник. Они прекрасны, как никто из смертных. Они ненадолго спускаются с небес, чтобы принести людям покой и облегчить страдания.

Лайсве провела рукой по неровно остриженным волосам. Прекрасна, как никто из смертных, смешно, не правда ли? Затосковав, она сменила тему:

– А что случилось с твоей рукой?

Айка помрачнела и принялась баюкать изувеченную конечность, словно успокаивая боль в незатянувшейся ране.

– Если не хочешь…

– Нет, все в порядке. Просто… – Девочка громко всхлипнула, но продолжила: – Это произошло в Тегарпони, когда мой братик был еще жив. Мы спали в сточных канавах. Голодали. Стреляли голубей из рогаток на улицах нижнего города. Однажды братик заболел. Целители из храма Вулкана говорили, что это от грязи и плохой пищи. Он мучился несколько дней и постоянно просил есть. Я украла для него буханку хлеба из пекарни, рядом с которой вкусно пахло теплой едой.

– Кисть за буханку хлеба? Это жестоко и несправедливо!

Интересно, а что делали с теми, кто обманывал людей?

– Нет. – Айка снова светло улыбнулась. – Все верно: воровать плохо. И попрошайничать тоже. Так дядя Лирий учит. Он подобрал меня, выходил и взял с собой на поиски благостного края.