Путь Сумеречницы

Помогала делать первые шаги. Не спала ночами, когда у них болели животики и резались зубки. Лечила, когда хворали. Успокаивала сказками, если их мучили кошмары. Не хочу, чтобы они умерли, так и не пожив толком, пусть даже за это придется отдать мою единственную любовь.

Столько отчаяния было в ее словах, словно ножом по сердцу. Няня – сама душа, мама, которой они никогда не знали.

Лайсве пихнула брата в бок. Они помогли нянюшке подняться и крепко обняли. Хотелось поскорее увести ее от злобной карги.

Поднялся ветер, всколыхнув пламя до небес.

– Надо же! – Вельва поколдовала над костром, и пламя опало. – Что ж, будь по-твоему, раз на то воля богов. – Она кинула браслет в котел и начала помешивать, напевая что-то на диковинном наречии. Тайный язык для общения с богами, где ни слова было не разобрать, кроме подражаний зверям и стихиям. – Я сварила вашу судьбу.

Зелье снова закипело. Вельва зачерпнула его деревянной чашей, увитой резными рунами, и протянула брату.

– Пей.

Он зажал нос и выпил залпом варево. Краска схлынула с лица. Вейас застонал и согнулся пополам, борясь с дурнотой.

– Ты собралась нас отравить, карга? – возмутился он, едва совладав с дыханием.

– А ты думал, судьбу менять просто? – усмехнулась та. – Старое должно уйти, чтобы освободить место новому. Говори быстрей, чего желаешь, пока нечто жуткое само не заморочилось.

– Легко! Хочу пережить испытание, чего мне еще желать? – Вейас распластался на земле возле навеса, держась за урчащий живот.

– Твой черед, – вельва снова зачерпнула варева и протянула чашу Лайсве. Она приняла ее и повертела в дрожащих ладонях, вглядываясь в самую муть.

Как избежать замужества и уберечь отца от гнева ордена? Как увидеть мир и узнать все его секреты?

Лайсве вопросительно посмотрела на нянюшку. Та тепло улыбалась ей – подбадривала. В голове зазвучал ее то возвышающийся, то затухающий голос: «И вступил Безликий на тропу нетореную, чтобы самому решать свою судьбу».

Она выпила зелье до дна. Смердящее гнилью и падалью варево обожгло нутро. Тело горело и оплавлялось, рассыпалось в пепельную крошку. Лайсве упала и забилась в судорогах.

Когда приступ закончился, нянюшка помогла ей подняться.

– Ты как?

– Хочу пройти по нетореной тропе и сама решать свою судьбу, – выдавила из себя Лайсве, борясь с дурнотой.

Нянюшка ахнула.

– Зачем? По нетореным тропам только мужчины ходят.

– Только боги, – поправила Лайсве.