Азис, через любовь и ложь

В Весоне во всю шла подготовка к маскараду и в воздухе чувствовалась бурлящая суета.

Идема занималась приготовлениями и часто уезжала с проверками по подготовке Увеселительного дворца к событию.

Сойдя с ума от постоянного хвоста в лице леди Амелин, я просто стала сбегать из особняка и проводить время в саду, прячась за огромным стволом старой сосны, либо уносила ноги через брешь в заборе сквозь куст с колючками. Гуляла по лесной опушке, собирая ягоды, либо читала книги.

К слову, Артус Аксебрас пропал после нашей последней прогулки и не появлялся.

Возможно, что взвар из кислой вишнэ, смог подействовать на его здоровье специфически, либо он просто плюнул на меня, решив, что такая полоумная как я, ему точно не подходит, ведь среди весонских дам, есть куча, кто захочет сам прыгнуть в объятия.

Идема молчала по этому поводу, но я понимала, что она взбешена пропажей Аксебраса. Винила она в этом, конечно же, меня и доложилась об этом отцу, который не особо среагировал, так как был занят поимкой глигана, которого так и не удалось поймать.

Скорее всего, зверь, почувствовав какие мастеровитые охотники за ним охотятся, ушел в леса, от греха подальше.

В день маскарада, Адимель принесла в мои покои небольшую коробку, внутри которой лежала карточка и подвеска на шею, в виде цветка с четырьмя лепестками из крупных алмазов и аметистовой сердцевиной внутри.

На карточке кривым и узнаваемым почерком, было написано несколько слов.

«Цветок азистазии, непокорный, строптивый, неотразимый, но манящий.

Он так похож на вас и чем больше он закрывается и показывает колкие стебли, тем больше к нему хочется прикоснуться. Примите сие дарение. Ваш А.А.»

Глава 5

Я несколько раз перечитала послание, находя в нем все больше и больше раздражающих меня моментов.

Первым моментом, сказался факт, что Артус Аксебрас, о котором я практически не вспоминала всю седмицу, неожиданно появился в поле моего зрения. Оказывается, он не забыл меня и не сбежал от греха подальше, в поисках уступчивой и вежливой девицы.

Вторым моментом, прах его дери, что он сравнил меня с каким-то неизвестным строптивым цветком, которого я в жизни не видывала, но видимо его подобие лежало на бархатной подушке и сверкало гранями алмазов. Ну а третьим моментом стал факт манеры написания. Я опустила его неразборчивый почерк, перетерпев склоненные на бок буквы. Его сиятельство, чуть ли не командным тоном приказывало мне принять подарок.