Медовый рай

Мы у всех на виду, на улице ужинаем… вот и все!

– Вот именно – на виду у всех ужинаете! А что вы делаете не на виду, нетрудно догадаться… даже вот… Машке! – И он сердито оттолкнул ногой ластившуюся к нему кошку. – Все садоводство бурлит! А Катерина вашего бесстыдства вообще вынести не смогла и мне позвонила!

– Так вот почему ты приехал раньше времени… – наконец поняла я и подумала, что даже не могла предположить, какая у соседки по садоводству гнусная, змеиная сущность.

– Да! Поэтому! Пришлось все бросить! А если бы ты хотела, чтобы я ничего не узнал, то могла бы принимать своего… своего… – Стас опять презрительно скривился, – …френда по ночам! Так не-е-е-ет!! Днем! Чтобы меня на все Ключарево опозорить!! Какого черта, Галя? Что я тебе сделал?!

– Поверьте, Стас, – начал Май, – вам не в чем упрекнуть вашу жену! Да и меня тоже… Вы напрасно все…

– А ты вообще заткнись и вали отсюда, пока я тебя… не убил! У меня охотничье ружье есть! Она разве тебе не говорила?! – Теперь уже в мою сторону муж выставил подрагивающий палец, на котором уже не было колечка с ключами.

Я некстати опустила глаза, чтобы посмотреть, куда они упали, так же некстати подумав о том, что будет очень плохо, если они потеряются. Разумеется, это жутко не понравилось Стасу.

– В глаза смотреть! – взревел он, наступая на меня.

– Ну это уж совсем… никуда… – возмутился Май и заслонил собой меня от разъяренного мужа.

Наверно, между мужчинами завязалась бы драка, но мой постоялец оказался значительно сильнее Стаса.

Он очень легко заломил ему руки за спину и посадил на скамейку. При этом к великой радости Машки, легко простившей Стасу невежливый пинок, на траву скатились обе наши тарелки с недоеденной ухой, и кошка, урча от удовольствия и оскалив острые зубки, принялась грызть кусок окуня, упавший аккурат возле Стасовых ключей.

Продолжая с силой удерживать мужа на скамейке, Май сказал:

– Я сейчас уйду, а вам желаю побыстрей очухаться, послать подальше всех сплетниц вашего садоводства и попросить у жены прощения.

Так вот…

После этого он еще раз надавил на плечи Стаса, как бы проверяя, насколько прочно он сидит, и, удовлетворившись своими ощущениями, быстро зашагал в сторону дома вместе со своей черной сумкой, в которой принес ягоды и овощи. Я посмотрела на мужа. Лицо его было очень бледным, губы дрожали. Я понимала, что он сейчас не чувствовал ничего, кроме унижения, а потому боялась проронить хотя бы слово.