Одинокая волчица. Том первый. Еще не вечер

А так уже через полчаса обнимала свое родное, загоревшее до черноты двухметровое чадо, уделив Ивану лишь приветливый кивок и мимолетную улыбку.

Но он, судя по всему, был настроен менее миролюбиво, причем причина была очевидна и отиралась у его плеча: молодая, стройная брюнетка, чуть постарше Алешки, смуглая и с необыкновенными для такого типа лица светло-серыми глазами. Представлять нас, похоже, никто не собирался.

– Я же сказал, что отправлю Алешку домой на такси, – буркнул Иван вместо приветствия.

– Обстоятельства изменились, – сообщила я.

– Ну и замечательно, – чуть менее раздраженно отозвался мой экс-супруг, который сообразил, что может сэкономить некоторую сумму денег. – Тогда мы с Маринеллой поедем прямо домой.

– А я Светлана, Алешина мать, – кивнула я брюнетке. – Очень приятно.

Та ограничилась одним кивком: многословием девушка, судя по всему, не страдала. Но недовольство с ее очаровательной мордашки исчезло: все встало на свои места, бывшая жена встречает своего родного сына и забирает его сразу от самолета.

– Ну, пойдемте, – сказала я, и мы стройными рядами выкатились из здания аэровокзала на площадь.

– Возьмешь такси? – спросил Иван. – Или поедете на электричке.

– Ни то, ни другое, – покачала я головой. – Вон нас Володя ждет в машине.

Мы как раз подошли в предел видимости и Володя вылез из машины, подняв руку над головой, что должно было изображать то ли приветствие, то ли обозначение места своего присутствия.

– Хорошо выглядишь, старик, – сказал Володя, пожимая ему руку. – Великое дело – море. Алька, привет, нипочем бы тебя не узнал на улице, просто гренадер какой-то вымахал. А это что за очаровательная барышня?

– Это… моя подруга, – с некоторой запинкой ответил Иван. – Маринелла.

– Красивое имя для такой красивой девушки, – как всегда блеснул галантностью Володя.

– Валерий Павлович тоже там? – не без ехидства осведомился Иван. – У вас теперь разделение обязанностей: он готовит торжественную встречу, а ты обеспечиваешь транспорт?

Шуток над своей персоной, а тем более вмешательства в личную жизнь двусмысленными намеками, Володя не терпел по определению. Я это знала, а Иван, похоже, если и знал, то забыл.