Когда круг замкнулся

Судя по всему, он в них уже давно не нуждался, поскольку и эмоций у него на лице никаких не выразилось. А было от чего выразиться-то.

Мертвая женщина казалась куклой, забытой здесь каким-то ребенком-великаном. Абсолютно обнаженная, только со специальными черными очками на глазах, она не выглядела трупом – в общепринятом понимании этого слова. Тем более что никаких следов крови не было: ни огнестрельных, ни колото-резанных ран на роскошном теле не просматривалось. Да и на шее следов удушения не наблюдалось.

– Она могла умереть от сердечного приступа? – спросил криминалист у судебно-медицинского эксперта, приступившего к осмотру тела. – Или от этого излучения… для загара.

Вера Матвеевна испепелила его взглядом, но смолчала. Эксперт же, не прекращая работы, пробормотал:

– Теоретически она могла умереть от внезапной остановки сердца. А вот чем эта остановка вызвана… Такое впечатление, что смерть настигла ее во сне: выражение лица абсолютно безмятежное. Впрочем, эти черные очки…

Он аккуратно освободил мертвую девушку от очков – и вздрогнул, а некоторые из наиболее слабонервных присутствующих даже ахнули: на них смотрели широко распахнутые глаза, в которых застыло выражение такого изумления, что говорить о безмятежной кончине во сне как-то не получалось.

– Интересно, – заметил эксперт, отправившись от некоторого шока, – кто же нашу покойницу так удивил? Или что? При этом лицо не искажено, руки не сжаты в кулаки и вообще спокойно лежат вдоль тела.

– Через эти очки ничего не видно, – негромко заметила Вера Матвеевна. – Специальные стекла, не пропускающие света.

– Тогда я вообще ничего не понимаю. Никаких следов… Хотя… позвольте…

Сбоку на шее у мертвой девушке виднелось небольшое синеватое пятнышко.

– Это не укол, – констатировал эксперт, распрямляясь и растирая затекшую спину. – Больше всего похоже на следы пылкой любви. Засос, в просторечье.

Девушка-следователь открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала и промолчала.

– Фамилия, имя потерпевшей известно? – спросил она, не поднимая головы.

Вера Матвеевна требовательно посмотрела на Ирину. Та сначала побледнела, потом побагровела и снова решила заплакать. Но администратор прервала этот процесс в зародыше.

– Как она назвалась при записи? – спросила она.

Молчание.