Когда круг замкнулся

И все же ни у кого язык бы не повернулся назвать ее пожилой женщиной, поскольку все это ее, как ни парадоксально, сильно молодило, да к тому же она выглядела необыкновенно ухоженной и выхоленной.

А главное – у нее были необыкновенной красоты зеленые глаза, чуть приподнятые к вискам, «русалочьи». Никакие контактные линзы, никакой, самый искусный макияж так не украсил бы женщину. И Вера Матвеевна, судя по всему, прекрасно знала об этом, поскольку обычно носила очки с тонированными стеклами и снимала их довольно редко.

Зато – метко.

И держалась так, словно в службу быта попала чисто случайно, по какой-то нелепой прихоти судьбы, а на самом деле должна быть как минимум герцогиней. Никто ни разу не слышал, чтобы она повысила голос, и, тем не менее, инстинктивно боялись ее, как огня. Ирина исключения из этого правила не составляла.

– В солярии женщина… мертвая, – пролепетала Ирина.

– Кто такая?

– Не знаю.

– А в книге записей?

– Там… там записана какая-то дама, но она не пришла…

– Кто записывал?

– Не знаю…

В этот момент появилась милицейская бригада в составе эксперта-криминалиста, сурового и молчаливого мужчины лет сорока, судмедэксперта, наоборот, жизнерадостного и румяного молодого человека, фотографа, и, судя по всему, следователя: худенькой рыжеволосой девице в тонированных очках, типичную «училку».

Кинолог с собакой, как выяснилось, ожидали на улице.

Так что разговор к величайшему, но тщательно скрываемому недовольству Веры Матвеевны, пришлось прекратить.

Точнее, перейти совсем к другому разговору и в другом месте. Поскольку первое, что она сделала, – увела представителей правоохранительных органов вместе с кинологом на место преступления. Проще говоря, попросила всех спуститься вниз, в солярий.

Естественно, Ирина оставила дверь в солярий настежь открытой, но колпак был закрыт. Это вызвало первый недоуменный вопрос криминалиста:

– А как же обнаружили труп?

– Я открыла колпак… – пролепетала Ирина.

 – Увидела… И позвонила…

– Колпак закрыли?

– Н-не помню, – с запинкой ответила несчастная маникюрша. – Кажется, нет. А может быть… автоматически.

– Так закрыли или нет?

– Не помню, – ответила Ирина и собралась было снова плакать, но наткнулась на ледяной взгляд Веры Матвеевны и от своего намерения отказалась.

Фотограф тем временем приступил к своим непосредственным обязанностям, не дожидаясь никаких указаний.