Жизнь за корону

Но и при этом она старалась быть на высоте своего положения, не давая себе ни минуты передышки.

«То, что утомляет других женщин, ей нипочем, – писал один из современников. – Даже во время беременности она не снимает парадного платья, а между обедом и балом, когда другие женщины надевают капот, она, неизменно затянутая в корсет, занимается перепиской, вышиванием или живописью.»

Правда, Мария Федоровна», занималась не только вышеперечисленным. Она неустанно подогревала честолюбивые мечты супруга относительно престола.

Кроме того, с излишней жестокостью подчеркивала безупречность своего поведения по сравнению с образом жизни свекрови.

И без того уверенный в том, что мать, пусть и косвенно, но безусловно виновна в смерти отца, Павел выстроил сложную схему внутрисемейных отношений, где он играл роль идеалиста-страдальца, а Екатерина – роль злобной и развратной фурии, прислушивающейся только к зову своего неукротимого темперамента.

С Орловым и Потемкиным Павел еще как-то ладил. Но когда блистательного князя Таврического сменила бесконечная череда любовников-однодневок, большинство из которых было моложе его самого, великий князь ожесточился.

Молчаливое поощрение убийства законного супруга ради двух великих страстей – власти и любви – он еще мог понять. Но чисто мужское отношение к плотским радостям, откровенное пренебрежение общественным мнением – нет, нет, и еще раз нет.

Разлад Павла с Екатериной становился все более глубоким и, к сожалению, отражался на его отношениях с женой и детьми.

Там, где прежде царили гармония и любовь, прочно обосновались подозрения, неприязнь и даже… ненависть. Сыновья становились соперниками в борьбе за трон, жена – возможной предательницей.

Павлу перевалило за сорок и законная супруга в несчастливые минуты иронично называла его «вечным наследником». Жестокая российская действительность оказалась сильнее врожденной немецкой сентиментальности. Впрочем, Мария Федоровна не чужда была и честолюбивым мечтам: похоронить свекровь, овдоветь – и царствовать, благо дети находились у нее в полном и безоговорочном подчинении.

Еще накануне Павел, находясь в одном из редких для него моментов благодушия, пожелал выпить чаю на половине супруги и обсудить с нею близкий брак великой княжны Марии. Естественно, разговор коснулся и будущего других дочерей.

– Я решил выдать Като за вашего племянника, – заявил Павел, как всегда безапелляционно. – Этот брак может быть крайне удачен в плане будущего России.