За секунду до выстрела

Разговор получился настолько долгим, что телефонист в Белом доме забеспокоился и решил проверить связь. Оказалось, что линия президента… молчит. Телефонист тут же связался с секретной службой, которую в тот день возглавлял как раз я. «Трубка президентского аппарата снята, но никто не говорит». Представляешь, что я в тот момент ощутил?

Да и не только я, мы все… Убит? Сердечный приступ? Какие-то серьезные проблемы? Я вошел к нему в комнату и увидел, что президент… спит с трубкой возле уха. Я хотел, не тревожа его, положить трубку на аппарат, но сон у Никсона оказался чутким: он так и подскочил, решив, что на него напали злоумышленники.

Вообще-то ситуация, конечно, та еще! Прикинь: глубокой ночью, в коммунистической стране, в постели, к шее тянется незнакомая рука… Хотя все наши президенты отдают себе отчет, что их жизнь постоянно буквально висит на ниточке. И, как правило, действительно испытывают к нам чувство благодарности.

Тут, я скажу, палка о двух концах. Мы ведь тоже люди, со своими недостатками, слабостями… Один раз я видел, как у президента сдали нервы. Это было во время «Уотергейта», помнишь, был такой скандал при Никсоне? Так вот, президент сказал речь по телевидению из Овального кабинета, вышел и… разрыдался в коридоре у меня на глазах.

Единственное, что я мог сделать, – это на несколько секунд отвернуться, не смотреть… Инцидент так и остался между нами, сейчас я о нем впервые вспомнил вслух. Но Никсон вообще был человеком очень эмоциональным. После какой-то встречи на высшем уровне он со мной разговаривал два часа. Представляешь себе, мы два часа сидели с ним на балконе и говорили… о футболе.

Но иногда бывают такие проколы… Опять же только тебе рассказываю. Пока у меня сын был маленьким, я всегда держал дома револьвер отдельно от патронов. Приходил домой, разряжал, а патроны прятал. И в одно прекрасное утро в спешке забыл вставить магазин на место. Так и охранял президента весь день практически безоружным. Если бы кто-нибудь узнал… Обошлось.

Вообще-то часто бывает так, что удается скрыть, казалось бы, невозможное.