За секунду до выстрела

Организации, чья аббревиатура – КГБ – внушала невольный трепет не только врагам…

Глава вторая

Страх смерти заложен в человеке изначально, как и инстинкт самосохранения. Если этого инстинкта нет, человек готов идти на саморазрушение: тогда – одно из двух: либо у него не все в порядке с психикой, либо им движут какие-то более высокие мотивы, нежели спасение собственной драгоценной жизни. Мужчины могут сколько угодно демонстрировать свою храбрость, но ведь это лишь бравада. Другое дело, что к смерти, например, или к серьезной опасности можно относиться разумно и попытаться её избежать, а можно забиться в угол и дрожать мелкой дрожью.

Да, существует страх за кого-то или что-то, страх за близких или любимых, страх потерять работу, наконец. Но последнее к делу не относится, а первые два присущи любому мужчине, если он мужчина, которому есть за кого бояться. Но тогда он, как это ни парадоксально, менее всего боится за себя.

Есть ещё страх потерять лицо и покрыть себя позором.

На самом деле люди боятся только собственной смерти. Враг, противник для них не «хомо сапиенс», как он сам, а существо с другой галактики, подлежащее уничтожению во имя, ну и так далее. Врагов не жалко, за них не страшно, бывает страшно и очень страшно за себя. А вот ему и за себя страшно не было.

Он несколько раз думал, что не подвержен чувству страха из-за недостаточно развитого воображения, никак не может он представить свой конец – и все тут. Оказалось, – может, причем со всеми страшными подробностями. На войне пахнет не столько порохом, сколько кровью и дерьмом из развороченных тел, и, раз почувствовав этот запах, забыть его уже невозможно.

Нет, ему было страшно. Когда в одной из «интернациональных войн» вражеские истребители атаковали именно тот пятачок, на котором окопалось его подразделение, казалось, что он просто-таки торчит над поверхностью Земли, хотя и старался зарыться в неё как можно глубже, и что его, с позволения сказать, тыл, ровно в два раза превышает по объему весь земной шар, представляя собой идеальную мишень для бомбежки.

Но после отбоя он сам удивлялся таким ощущениям: ну, побомбили, ну, Бог миловал, не попали. На войне, как на войне. И вообще – пуля дура.