Царская внучка

И страшно удивился, что он у меня первый. Удивился и опять же высказал претензии:

– Знал бы, пальцем бы тебя не тронул.

А ну его. Вспоминать до сих пор неприятно. Тут же князь-супруг мне только что ноги не целовал, обнаружив недвусмысленные доказательства моей невинности, предложил выпить за это по бокалу вина и вообще подкрепиться, поскольку на свадебном пиру нам обоим было не до того. Величал он меня при этом исключительно «сударыней» и на «Вы». Было похоже, что моя семейная жизнь началась достаточно благоприятно.

Через несколько часов, подкрепившись фруктами и бисквитами, мы мирно заснули рядышком и были разбужены только поздним утром зычным голосом императрицы:

– Ну, как тут мои детки?

И опять слезы умиления, и поздравления, и демонстрация простыни всей свите. Я не знала, куда деваться от неловкости, но окружающие, кажется, считали все происходившее в порядке вещей. Ну и ладно!

Правда, через какое-то время я не выдержала и шепотом попросила княжну Кантемир сделать так, чтобы нас на какое-то время оставили в покое.

Я готовилась к первому серьезному разговору довольно долго, но сейчас у меня все вылетело из головы. Да и как можно говорить о делах в неглиже, хотя бы и сверхроскошном? Супруг поглядывал на меня с ласковой улыбкой, но рта не раскрывал, пил себе кофе, макая в него бисквиты.

– Может быть вы, сударь, предпочли бы иной завтрак? – решилась я наконец.

– Благодарю, сударыня. Только вкусы у меня простые, уж не взыщите. К кофию не приучен.

– А что бы вы желали?

– С утра квас пью, да кашей заедаю, как от дедов наших пошло. Уж не извольте гневаться, сударыня.

– Я, сударь мой, теперь супруга ваша, и по русским обычаям должна вас слушаться и вам угождать… хотя бы дома. С завтрашнего утра распоряжусь, чтобы вам подавали то, что вы предпочитаете.

Князь с чувством поцеловал мою руку и сказал:

– Вот уж не чаял, что в принцессе столь высокого происхождения обрету русскую по духу.

– Обрели, сударь мой, – улыбнулась я. – Только уж не прогневайтесь и вы, что на людях немного по-другому вести себя стану. В доме же все по вашему слову заведено будет. В Москве…

– Так вы, сударыня, не шутя желаете в Москву переехать? – неподдельно изумился князь.