Царская внучка

 – Останусь при вас вековухой или в монахини постригусь тут же, в Санкт-Петербурге, дабы не лишать ваше величество своего общества.

– Совсем спятила? Как это я свадьбу отменю?! Да меня дяденька Салтыков поедом заест после этого: так родню обидеть.

– Анхен, – вступил, наконец, в беседу Бирон, который до этого сидел молча и грыз ногти. – Принцесса права: супруга должна неотлучно при супруге находиться. Да и Москва – не Сибирь, в неделю можно курьерам туда и обратно обернуться.

– И ты так считаешь? – поразилась Анна Иоанновна.

Еще бы ему так не считать! Герцог откровенно побаивался моего слишком тесного сближения с тётушкой, во-первых, и продолжал лелеять надежду, что регентом при моем будущем сыне дорогая Анхен назначит все-таки его светлость, а не родную мать Великого князя. В прежнем варианте истории именно так и произошло, только регентство Бирона продолжалось месяц с небольшим и закончилось двадцатилетней ссылкой – сперва в Сибирь, потом в Ярославль.

Я же планировала отправить герцога с семейством в Митаву, руководить герцогством Курляндским, причем чисто номинально. Кроме того, у меня были весьма коварные планы на его ближайшего помощника – еврея Лейбу, который блистательно вел финансовые дела его светлости. Не забывая о собственном кармане, естественно.

А еще я собиралась позаимствовать у Артемия Петровича Волынского его «конфидента» – талантливейшего архитектора Петра Еропкина, которого отличал сам Петр Первый. Именно он руководил составлением генерального плана застройки Санкт-Петербурга, разработал проекты планировки его центральных районов, закрепив три главных лучевых проспекта, и наметил пути дальнейшего развития города.

Вот пусть тут его планы и воплощает в жизнь кто-нибудь другой… или не воплощает. Я же хотела, чтобы Петр Михайлович разработал для меня принципиально новый план развития и застройки Первопрестольной, такой, чтобы Москва мигом затмила все остальные российские города, да и европейские тоже, если уж на то пошло.