Золотая девочка

По крайней мере, при таких рисках чихать хотелось на его мнение.

Проблема заключалась ещё и в том, что Марго с детства боялась высоты. Просто до одури. Она даже в отелях, где приходилось останавливаться во время путешествия, всегда выбирала только нижние этажи. Поэтому теперь, вцепившись в парня холодными потными руками, Барби очень старалась не смотреть вниз. Но земля, словно на зло, упорно манила, звала глянуть хоть одним глазком.

Едва люлька оказалась напротив нужного окна, парень перегнулся через край и немного приподнял тонированное стекло.

– Открыто. Лезь.

Марго почувствовала, как от одной только мысли о том, что сейчас ей нужно на высоте семи этажей выбраться из надёжных объятий мойщика, который придерживал её все время, пока они поднимались, и шагнуть в окно, к горлу подкатила ощутимая тошнота, а по спине побежали огромные мурашки страха. Однако ей тут же вспомнились все последние месяцы безденежья и весьма пугающая близость ужасной нищеты.

– Ладно. Это просто. Сейчас я только перекину ногу и попаду в помещение с твёрдым полом.

Все. Это не страшно. Давай, девчонка, ты сможешь.

Марго говорила вслух, повторяя текст, словно мантру, и при этом осторожно перебиралась через край люльки в приоткрытое мойщиком окно, за которым ни черта не было видно из-за тёмной тонировки. Выйдет очень смешно, если парни, например, ошиблись с местом назначения, и она окажется в какой-нибудь подсобке, запертой снаружи.

Каким-то чудом ей удалось просунуть сначала одну ногу под стекло, отчего она выглядела так, будто оседлала подоконник, второй ногой все ещё оставаясь в люльке.

В этот момент ветер качнул неустойчивую стрелу, и Марго едва не попрощалась с жизнью, потому что перспектива свалиться с седьмого этажа становилась все более реальной.

– Господи, чтоб вы все провалились к чёртовой матери. И кредиторы, которые мне прохода не дают, и бабка со своим домом. Не могла, как человек, оставить просто деньги в наследство, – бормотала девушка, подтягивая вторую ногу и, практически, распластавшись на окне, которое по-прежнему оставалось открыто лишь на треть, а, значит, ей ещё приходилось ползти бочком, что со стороны выглядело очень смешно и нелепо.

Однако желание избавиться от особняка, превратив его в кругленькую сумму на счёте, вело упрямую девицу вперёд, словно мираж затерявшегося в пустыне странника.

Ко всему прочему, короткое платье задралось так, что, того и гляди, нижнее белье грозило явить себя всему свету.