Капитуляция

Однако она не могла не признать, что Стоунвейл принадлежит к числу мужчин, которые не позволяют даже модному портному навязать им свой вкус. Его широкие плечи, тонкая талия, крепкие ноги не нуждались в приукрашивании.

– И наверняка забавен, – протянула Изабелла.

– Ну конечно, – оптимистично согласилась Аннабелла.

Виктория снова взглянула на темную фигуру, высившуюся рядом с леди Атертон. Забавен – это совсем не то слово. Он опасен.

Но Виктории внезапно захотелось поиграть с этой опасностью, ей давно уже не хватало круговерти света, в которую она погружалась каждый вечер, чтобы не проводить в одиночестве долгие ночные часы.

Ей необходимо было что-то еще, чтобы уйти, убежать от постоянных ночных кошмаров.

Быть может, граф Стоунвейл и станет тем успокаивающим средством, в котором она так нуждается.

– Лукас, дорогой, какое впечатление она произвела на тебя? Думаешь, она подойдет? – Леди Атертон с трепетной заботой обратила к графу свои прекрасные кроткие глаза.

– Я думаю, Джессика, она вполне подойдет.

Лукас отпил глоток шампанского из бокала. Глаза его искали кого-то в толпе гостей.

– Понимаю, она не первой молодости…

– Я тоже не первой молодости, – сухо возразил он.

– Глупости. Тридцать четыре года – самый подходящий возраст для мужчины, чтобы вступить в брак. Эдварду было тридцать три, когда я вышла за него замуж.

– Вот как?

Взгляд леди Атертон тут же стал виноватым, она умоляюще обратилась к нему:

– Лукас, я очень сожалею! Я допустила бестактность.

Ты же знаешь, я не хотела причинить тебе боль.

– Переживу. – Лукас наконец увидел в толпе Викторию. Он не сводил глаз с ее высокой фигуры – Виктория как раз входила в танцевальный круг, сопровождаемая полноватым немолодым бароном. Виктория, несомненно, обожала танцы, но она была настолько осторожна, что выбирала в партнеры или неоперившихся юнцов, которые еще чувствовали себя скованно, или людей намного старше себя. Должно быть, их она считала безопасными.

Лукас пожалел, что не решился пригласить Викторию на танец.

Интересно было бы посмотреть, приняла бы она это приглашение так же просто, как последовала за ним к карточному столу. Но Лукас не знал, как бы она отнеслась к его проклятой неловкой левой ноге, а рисковать он не мог.

Правда, ему показалось, что Виктории несвойственна сознательная жестокость. Характер у нее, конечно, не из легких, но Лукас понимал, что она не опустится до насмешки над его хромотой, не захочет унизить его.