1001 неприятность

– Моя сестра не продается! – не менее высокомерно оттопырив нижнюю губу и уперев руки в бока, тут же отозвался Волк.

– Ах, так?! Тогда мы прикажем… Мы заставим… Мы… Мы…

Но тут калиф нечаянно перехватил взгляд Елены Прекрасной и почувствовал, как вся его спесь тает и уходит в песок, словно мороженое на пляже.

– Мы… Мы… Мы полюбили твою сестру – да расцветает ее красота вечно, подобно нежной розе в прохладном саду! – с первого взгляда… И мы готовы жениться на ней хоть сию же минуту – ибо сама жизнь наша теряет свою прелесть, если рядом не будет этой горной газели с глазами, подобными двум черным бриллиантам! Но если тебе не надо денег, алмазов, рубинов, изумрудов, янтаря… – и калиф украдкой с вопросом и надеждой глянул на отрока Сергия.

 – …золотых изделий, богато изукрашенных драгоценными каменьями и серебряной сканью, парчи, бархата, шелка, пряностей, караванов верблюдов, груженых различными товарами…

– Нет, – упрямо мотнул головой Серый.

– Невольниц и невольников, белых из стран северных, холодных, где птицы замерзают на лету, и железо крошится, как глина, и черных, из стран южных, жарких, где вода в реках кипит, а песок под ногами плавится?.

.

– Нет.

– И роскошных дворцов, садов с редкими растениями и ручьями, приносящими прохладу в летний зной, и чинов, званий, почестей и славы…

– Нет.

– Но чего же ты тогда хочешь?! – чуть не плача, возопил монарх, хватаясь за сердце.

– Слышал я, что есть у тебя конь заморский, златогривый… – как бы задумчиво начал Волк, и испарина мгновенно выступила у него на лбу.

Начиналось то, ради чего весь этот спектакль и был затеян. То, от чего зависело всё.

– Согласен! – тут же выпалил калиф. – Еще что?

«Еще?!..» – в первый раз за долгое и долгое время Серый лишился дара речи. Он был похож на человека, который изо всех сил с разбегу налетает плечом на закрытую дверь, приготовившись ее выломать, но вдруг выясняется, что дверь мало того, что была не заперта, но и открывалась от себя.

Но трагикомичность его положения заключалась еще и в том, что потерявший голову от внезапного приступа любви калиф перечислил уже всё, что только можно было пожелать, и от всего Волк, не задумываясь, пренебрежительно отказался.

И теперь, когда его спрашивали, что еще, кроме коня, он хочет получить за Елену, его воображение, смущенно пожав плечами, отводило взгляд.

– Еще…

– Да, еще, – бедный калиф, глазами, полными новой надежды, робко заглянул ему в глаза.