1001 неприятность

– Поистине благословенна будет эта ясноглазая ночь в веках и тысячелетиях…

– Елена!.. Ты где?.. Елена!..

– Это мой брат! – встрепенулась стеллийка. – После маленькой размолвки я ушла одна, только со своим слугой… Но на нас напали… Он сбежал… Трус… Я думала, это конец! О, если бы не вы… – она уткнулась в ладони и сделала вид, что плачет.

– Гурия!..

– Елена!..

– Ликандр! Я здесь! Здесь! – нерешительно повернулась она на голос.

– Елена! – выскочил из-за поворота Волк и, не сбавляя скорости, вынимая из ножен меч, понесся прямо к ней.

 – Оставьте мою сестру, негодяи!

– Ликандр! Я в безопасности! На меня напали грабители, но этот отважный человек и его друзья спасли меня! Спрячь свой меч, брат мой!

– Напали на тебя? Грабители? Боги Мирра, Елена! Зачем ты не дождалась меня! Беспечная девчонка!.. – голос Волка прервался, как от волнения. – Дифенбахий знает, как это могло все кончиться! – нервно воздел он руки к чернильно-черному небу. – Ну что же ты стоишь? Благодари своих спасителей, беззаботная! А я дам им денег – эти смелые дервиши заслужили все, что есть у меня с собою!

– Нам не нужны твои деньги, о чужестранец.

Если бы ты не был братом несравненной Елены, красавицы, каких не часто встретит грешный странник на земной дороге жизни, мы приказали бы отрубить тебе голову за то, что ты осмелился отпустить ночью одну такую единственную в своем роде девушку! Но ты – ее родственник, и твоя бесславная кончина вызвала бы ее скорбь – и только поэтому мы тебя прощаем, – милостиво взмахнул рукой наследник аль-Маруна.

– Что?!

– Но есть у нас и еще одна, недостойная нашего положения корыстная причина даровать тебе, ничтожному, жизнь.

– Что??!!

– Сколько ты хочешь за свою сестру?

– Что???!!! Ах, ты, наглый нищеброд! Безродный побирушка!!! За такую дерзость я проучу тебя!!! – страшно возопил Волк, тем не менее, не слишком торопясь вынимать меч из ножен.

И тут настал черед торжества калифа.

Он величественным жестом распахнул свой легендарный плащ – жалкое рванье и заплаты снаружи, и бархат и бесценные алмазы – внутри, и горделиво вскинул голову.

– Да будет тебе известно, о чужестранец, что нас зовут Ахмет Гийядин Амн-аль-Хасс, и мы являемся правителем Сулеймании – калифом Шатт-аль-Шейха, – высокомерно объявил он.

Может, Амн-аль-Хасс ожидал, что нахальный иностранец смешается, оробеет, будет просить прощения, пощады или еще чего-нибудь, раз уж подвернулся такой уникальный шанс – но тут он ошибался.