Планеты

Перед ней стояла Императрица Дельфина. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, не находя нужных слов.

Дельфина была, как всегда, прекрасна. Нежное бледное лицо с огромными кроткими глазами, длинные роскошные волосы собраны в замысловатую прическу, на голове – корона из кроваво-красного лавальса[22 - Лавальс – драгоценный камень, добываемый на Деллафии.], – настоящее произведение искусства, которым можно было любоваться, не отрываясь, хоть сто лет. Красивое желтое платье до пят с широким изящным поясом и длиннющий шлейф, ниспадающий с головы мягкими складками.

Во всем ее облике сквозило величие, природная грация и неуловимая печаль, затаившаяся в уголках голубых глаз.

– Императрица? – наконец, опомнилась Дели, вскакивая с кровати. – Как вы оказались здесь?

– Филадельфия! – воскликнула та и, не сдержавшись, заключила дочь в объятья. – Что здесь произошло? Где вы были? О Деллафия, я едва не сошла с ума, когда мне сказали, что вас нигде нет! Зачем ты полетела на этот ужасный Камарлен? Вы опять поссорились с Императором? Как ты выглядишь, Филадельфия? Что это за безобразный вид?

Империта мягко выбралась из ее рук, оглушенная потоком слов.

– Не нужно было так переживать, Императрица, – сказала она. – Ничего особо страшного не произошло. Просто мы потеряли корабль и не могли связаться с Деллафией.

– По-твоему, потерять корабль на неизвестной планете – это ничего страшного? Да вы, наверное, совсем ничего не ели и целыми днями бродили по этому всеми забытому Камарлену? Посмотри на себя, ты же ходячий скелет, облаченный в какие-то рванные, грязные лоскуты! Ты же совсем сгорела, это не кожа, это уголь! А твои волосы? И в таком виде ты ходишь среди мужчин? Мне даже подумать об этом страшно! Ты – будущая Императрица, а, глядя на тебя, можно спокойно сказать, что ты – какая-то нищая голодранка! Что ты вообще забыла на этой планете?

Дели очень, до зуда хотелось сказать, что, когда каждую минуту ждешь опасности, нападения, когда висишь на волосок от смерти, то тут уж не до внешности, не до красоты, но промолчала, зная чересчур впечатлительную, вплоть до болезненности, натуру матери.

– Я все исправлю, Императрица, – пообещала она.

– А что это за грязная тряпка на твоей руке? – подозрительно спросила Дельфина. – И что это за темные пятна на ней? Только не говори, что это кровь, Филадельфия!

– Это просто царапина, – неохотно промямлила девушка, но Императрица, брезгливо морщась, принялась развязывать повязку.