Все началось с нее (сборник)

Тут Котову тронула за рукав Вероника и улыбнулась загадочной улыбкой, по которой сложно было понять, что у нее на уме.

– Мама просто раздражена, – сказала она. – В последнее время она вообще ненавидит мужчин.

– Это почему?

– Как бы тебе это сказать… Бывшим красавицам нелегко думать, что у них не будет больше поклонников, любви и счастья. Знаешь, какая она была в молодости – грациозная и изящная!

Котова удивленно подняла брови. Сейчас, глядя на эту тумбообразное мясное желе, сложно было себе это представить.

Либерзон, уже было собравшийся набрать номер телефона, вдруг обратил взгляд на Панаева. – Серега, конечно, положение не ахти какое веселое, – произнес он. – Но я постараюсь тебе помочь. Мы спишем все на психическую недееспособность. У тебя же есть в конце концов статья 8Б, по которой ты не служил в армии. Ведь так, Мария Ильинична? – он обратился к матери.

– Что такое 8Б? – удивленно спросила Вероника.

– А ты разве не в курсе? – в свою очередь удивилась Лариса.

– Что он не служил в армии – в курсе. Только не знала почему. Меня это не очень интересовало.

– 8Б означает невротическое развитие личности с неустойчивой компенсацией, – с энциклопедической точностью процитировал Либерзон. – В принципе, ничего особо страшного. Но помочь в системе защиты может. Кстати, ты мне ничего не говорила о том, что твой муж состоял на психиатрическом учете.

– Но я не знала об этом!

– А Роман знает… – заметила Лариса.

– Роман – его лучший друг, – со смешанным оттенком гордости и зависти произнесла Вероника. – Вернее, бывший друг.

– Ладно, сейчас не время рассуждать об этом.

Панаев, совершенно раздавленный, в том числе и заявлением Либерзона, сидел, обхватив руками голову. Вдруг он повернулся к Ирине.

– Ты мне тоже не веришь, сестренка?

– Я ничего не знаю. Я боюсь… – сделала круглые глаза Ирина.

Потом она вдруг встала и порывисто, насколько позволяло ей состояние опьянения, убежала в соседнюю комнату.

– Понятно, – зловеще прошептал Сергей. – Никто мне не верит. Даже ты, мама.

Вдруг неожиданно в его поведении проскользнули элементы экзальтации и даже какой-то театральности, и Сергей с надеждой и каким-то отчаянием посмотрел на Марию Ильиничну.

– Я, сынок, всегда верю в тебя. Даже если ты и виновен, мать всегда поймет и всегда простит.