Все началось с нее (сборник)

– Что? – Сидевший за столом Сергей, в некотором отдалении от всех, угрожающе приподнялся.

– Какую связь? – обомлела и побледнела Мария Ильинична. – Какая такая Белла?

– Что?! – заорала Вероника, закашлявшись и выпуская клубы табачного дыма.

Пепел от сигареты упал на бежевое платье, и она с ужасом вскочила.

– Слава богу! Не прожгла… – удовлетворенно произнесла она.

И тут же, повысив голос до требуемой в этой ситуации отметки, театрально завопила:

– Все-таки это ты, Панаев! Скотина!

– Я невиновен! – в свою очередь закричал Сергей, и крик этот заглушил все остальные голоса в гостиной.

Мария Ильинична сначала посмотрела на своего мужа, который сидел опустив голову, а потом перевела взгляд на сына.

– Сыночек, что же ты наделал?! – не сдерживая рыдания, воскликнула она и с укором посмотрела на Котову. – Эх вы, а говорили, что поможете. Мало того что не помогла, а еще все выложила. А я-то, дура, перед ней душу выворачивала.

Дочь Ирина наблюдала за всем происходящим достаточно безучастно – алкогольное опьянение действовало на нее умиротворяюще.

Тон в ней, естественно, задавали эмоциональные женщины. Мария Ильинична причитала, а Нонна Леонидовна, казалось, торжествовала и чуть ли не хлопала в ладоши от радости. А сама Лариса Котова удивлялась, как это родилось такое стадное чувство, что они поверили именно ей в том, что Панаев – убийца, и даже не потребовали никакой аргументации.

Ларису неожиданно потянуло на глобальные обобщения. «Да, некоторые сборища сродни толпе, которая в свою очередь напоминает пороховую бочку. Только поднеси к ней спичку, как она взорвется всплеском экстремизма, – подумала она. – И удивляйся потом, откуда в обществе такая агрессивность!»

– Ура! Наконец-то его посадят! Лет десять о нем ничего не услышу! – восклицала Нонна Леонидовна.

– А может быть, и расстреляют, – мерзко подблеял ей верный муж Александр Иванович.

– Тем лучше! Представляешь, Сашенька, какие мы теперь счастливые! – не унималась Харитонова. – Сама судьба пришла на помощь.

И она чмокнула на радостях своего супруга в лобик. Вероника и Либерзон вели себя более сдержанно, негромко перебрасываясь между собой какими-то фразами.