Сезон охоты

– Он не сказал, – бросила Маринка, – просил позвонить, когда вернешься.

– Ладно, позвоню, – кивнула я, – а ты пока сделай кофе.

Я прошла в кабинет и сняла куртку. Села на диванчик, стоявший в дальнем углу. Закурила. На душе было прескверно. Смерть сама по себе не слишком-то приятная штука, а когда так нелепо умирают знакомые люди, то и вовсе становится тоскливо. Начинаешь размышлять о смысле и ценности человеческой жизни. Потом приходят более приземленные мысли. О мотивах, движущих убийцей, например. Неужели можно убивать ради обогащения? Мой журналистский опыт говорил, что да, так бывает, хотя в голове это не укладывалось.

Я еще могла понять (не оправдать) убийство из ревности или из мести, когда человек действует в состоянии аффекта и в какой-то миг сам не ведает, что творит. Но чтобы убить из-за денег! Какой мелкой и низкой душой надо обладать, чтобы пойти на такое!

– Ну, что там? – Маринка принесла две чашки кофе, вазочку с печеньем и устроилась рядом со мной на диване.

– Мишку ограбили, – грустно произнесла я, – ночью.

– Вот гады, – возмутилась Маринка, – я бы таким устраивала показательные казни на площади, как раньше.

– По статистике, – я меланхолично посмотрела на нее, – чем строже наказание, тем больше совершается тяжких преступлений.

– Получается, что преступников не надо наказывать! – негодующе воскликнула Маринка. – Ерунда какая-то.

– Да, – удрученно сказала я, – перед государством стоит в этом плане трудная задача.

Я взяла чашку и сделала несколько маленьких глотков.

Кофе, как всегда, у Маринки получился что надо. Тут же поймала себя на мысли, что сейчас не самый подходящий момент, чтобы восхищаться вкусовыми ощущениями, но так уж устроен человек. Не может он постоянно скорбеть или постоянно радоваться. Любое состояние со временем превращается в свою полную противоположность. И ничего с этим не поделаешь.

– Ты Егорову звонила? – напомнила мне Маринка.

– Сейчас не до этого, – отмахнулась я.

– Ну, что ты так раскисла, Бойкова? – Маринка тоже взяла чашку с кофе.

– Что же мне теперь, надеть веселую маску? – поддела я ее.

– Ну, зачем маску, – отпарировала она, – займись каким-нибудь делом, отвлекись.

Переливчато запиликал телефон, и Маринка сняла трубку.

– Егоров, – шепнула она мне, зажав микрофон ладонью, – будешь говорить?

– Давай, – я поставила кофе на стол и взяла трубку. – Привет, Павел Анатольевич. Что скажешь?

– Скажу, скажу, – торопливо произнес Егоров, – только не по телефону.