Секс, ложь и фото (сборник)

Брусков и Дюкова растерянно пялились на меня. Мне показалось, что я стою на театральной сцене. Дают «Ревизора». Помните финальную сцену? Открытые от удивления рты, вытаращенные глаза, гнетущая немота ожидания…

Но все-таки здесь был не театр, и каждый играл на свой страх и риск, без согласования своей роли со сценарием и режиссером.

Денис довольно быстро взял себя в руки и весь пыл своей агрессии перенес на меня. Тем более что ему надо было держать марку перед смущенной и подавленной Оксаной – вот, мол, смотри, какой у вас шеф.

– Тебе бы в КГБ работать, – осклабился он, глядя на меня в упор.

– Все же лучше, чем под твоим руководством, – сдерживая негодование, прошипела я.

Это отнюдь не было камнем в огород покорно исполняющей волю своего заносчивого сутенера Оксаны, я не хотела обидеть ее, кесарю, как говорится, кесарево, а слесарю – слесарево.

– Иди, – резко кивнул Дюковой Денис.

Но она от неожиданности, казалось, потеряла не только дар речи, но и способность перемещаться в пространстве.

– Иди же, – злобно повторил и нетерпеливо мотнул головой Брусков.

Она испуганно посмотрела на него, потом на меня и, еле передвигая ноги, пошла прочь. Ну точно деревянная. Я проводила ее взглядом, в котором жалость мешалась с отвращением. Овца смиренная!

– Кому же это, интересно, ты намерен на меня пожаловаться? – с гордым вызовом спросила я.

– Ты не очень-то нос задирай! – приблизил ко мне свое красивое, дышащее презрительной яростью лицо Брусков.

Я заметила, что правое веко и верхняя губа у него слегка дергаются.

– Кому надо. Вот только когда пожалуюсь, обидно, тебе даже узнать не удастся, кто с тебя шкуру живьем сдерет, – с ехидной гримасой пародийно просюсюкал Брусков.

– А еще что-нибудь, кроме того, что угрожать и бедных девочек обирать, ты умеешь? – с высокомерным презрением сказала я.

– Умею, – загоготал Денис, – вот щас прямо тут трахну в жопу тебя.

Он тряхнул и крутанул меня так, что я, словно бальная партнерша в танго, сделала по крайней мере два оборота вокруг своей оси и уткнулась в холодную стену. Денис тяжело и возбужденно задышал мне в затылок. Но это не было дыхание обуреваемого жаждой секса самца. Это было жаркое и хриплое клокотание ненависти и злобы. Он завел мою правую руку за спину и встал вплотную ко мне.