Радость вдовца

– Это почему же?

– Женственности это не придает, – со знанием дела заявила Маринка, – а такие тонкие ценители прекрасного пола, как Аркадий с Севой, именно женственность прежде всего хотят видеть и находить в женщинах.

– Тавтология какая-то! Женское в женщинах! – иронично усмехнулась я. – Что же, по-твоему, брюки и строгий пиджак могут помешать «таким тонким ценителям», как наши знакомые, разглядеть во мне особу женского пола?

– Это не шутки, – с комичной серьезностью ответила Маринка, – я дело говорю.

– Ты всегда дело говоришь, – позволила я себе ехидный смешок.

* * *

Раздобыв ценой героических усилий халаты (сменную обувь мы захватили с собой), мы поднялись на второй этаж. Аркадий лежал в палате-люкс, рассчитанной на одного человека. Наш приход, однако, не вызвал у него ожидаемой нами реакции. Он совсем не обрадовался, а та самая улыбка, которая вчера покорила меня своей лукавой лучезарностью и ленивой благожелательностью, сегодня лишь тускло мерцала на его тонких невыразительных губах.

– Аркадий Васильевич! – чрезмерно оживленно воскликнула Маринка, стремящаяся за такой вот непринужденной, почти фамильярной радостью скрыть свое замешательство. – Мы счастливы вас видеть в добром здравии.

Ненатуральность Маринкиного восторга заставила меня поморщиться, а Аркадия – растянуть губы в более широкой улыбке.

– Я тоже рад вас видеть, – выдавил из себя он, – не ожидал, честно признаюсь.

Я хотела сказать, что, мол, тоже не ожидала и не догадывалась, что моей милой подруге придет сегодня утром в голову мысль осуществить этот проклятый «визит вежливости».

– Всеволод сообщил, где вы и как вы. – Маринка поставила на тумбочку пакет с фруктами, которые вынудила меня купить по дороге.

– А это что? – сыграл радостное удивление Аркадий.

– Фрукты. Чтобы вы быстрее поправились, – неловко добавила смущенная не меньше меня и Аркадия Маринка.

Ее план «райской жизни» рушился на глазах. В свою очередь, как особа более рефлексивная, я строила предположения относительно того напряжения и недоумения, в которые поверг Аркадия наш «визит вежливости». Понятно, он не ожидал, растерялся.