Медальон Таньки-пулеметчицы

Медальон Таньки-пулеметчицы

Ольга Баскова

Артефакт & Детектив

Все, чего хотелось Тане, – это жить сыто, в тепле и довольстве. Началась война, и, представляя себе полную героических подвигов судьбу, она добровольно отправилась на фронт. Оказалось, что война неприглядна – кровь, боль, грязь и холод. Таня приняла правила игры, и через некоторое время никто не называл ее иначе чем Танька-пулеметчица, а ее жестокость поражала даже фашистов.

Через несколько десятков лет человек, причастный к смерти легендарной Таньки, умирает.

Казалось бы, нет ничего криминального в его смерти, но местный журналист, который беседовал с мужчиной накануне, в этом сомневается. Связав воедино все события и рискуя собственной жизнью, молодой человек выходит на след убийцы…

Ольга Баскова

Медальон Таньки-пулеметчицы

© Баскова О., 2020

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

1921 год, Смоленская область, деревня Малая Волховка

Евдокия задула свечу, уже изрядно оплывшую и напоминавшую бесформенный снежный ком, сняла серенькое льняное платье, местами заштопанное толстыми серыми нитками, и быстро надела через голову когда-то белую, а теперь застиранную, неопределённого цвета ночную рубашку, искоса взглянув на кровать.

Муж Марк, подложив руку под голову, спокойно смотрел на нее, и ее сердце забилось, будто птица в силках. «Должна сказать, – мелькнуло в голове. – Сегодня, сейчас. И будь что будет».

Она немного помедлила, прежде чем лечь в постель, вынула острую шпильку из густых темно-русых волос, и они тяжелым водопадом упали на плечи.

– Шо возисся? – раздался голос мужа. – Словно яка королевна прихорашивается.

– Иду, – покорно ответила она и присела на краешек кровати. Его мозолистая ладонь, нырнув под ее рубашку, прошлась по спине.

– Марк, не надо, – прошептала Евдокия и дернулась. Муж приподнялся на постели:

– Шо? Шо табе не так?

– Тяжелая я, – выдохнула женщина, смело взглянув в его серые глаза. – Другэй месяц уж. Боюсь, ребятеночку зло причиним.

Марк с силой схватил ее за руку, оставляя синяки на нежной коже.

– Тяжелая? Да ты в своем уме? Ртов у нас шестеро, куды ище одного? Шоб завтра избавилась. К Андреевне ступай, поможет.

Евдокия тряхнула головой:

– Шоб я свое родное дите? Ни в жизни.

– Дрянь ты. – Муж снова опустился на подушку. – Тока о себе думаешь. Ты будешь брюхо греть, а я? У колхозе ишачить? Не всегда исть шо, как жить будем?

– Проживем, – уверенно сказала она.