Чушь собачья (сборник)

Я его видал – совсем никакой! Так ответьте мне, каким образом он в таком состоянии мог без всякого шума зарезать здорового мужика да еще и злобного кобеля в придачу? А, не можете ответить!

– Однако следствие придерживается, кажется, противоположного мнения?

– А что следствие? – скептически заметил Федор Ильич. – У них свои заморочки. Сроки, отчеты, рапорта по начальству… Они люди казенные. А я, когда утром во двор к Порошкову заглянул, сразу понял, что гости побывали. А уж когда в дом зашел…

– Расскажите, пожалуйста, подробнее, – попросила я.

– Да что рассказывать! – махнул рукой Лисицын. – Любопытство подвело! У меня в конце двора емкость с водой стоит, впритык к забору. Ну, я поутру на эту емкость залез и к соседу заглянул – предчувствие у меня какое-то было. Смотрю, собака в траве валяется и калитка вроде не заперта. Что собака неживая, я сразу понял. А вдруг, думаю, что и с соседом случилось? Взял для храбрости с собой топор и туда!

– И как у тебя, Федор Ильич, духу хватило! – с упреком сказала Софья Андреевна.

– Сам не знаю, – ответил Лисицын. – Говорю же, наитие какое-то было. Так, представьте себе, у собаки горло было пополам перехвачено – одним махом! И вы скажете, что интеллигент, лицо творческой профессии на такое способен? Да никогда!.. А сам Гаврилов? Когда я в дом заглянул, он в дальней комнате лежал. Глаза в потолок, а на груди – маленькое пятнышко крови, и более ничего. То есть один взмах кинжала – и дух вон.

Говорю вам, мастер работал! И мало того, что он убил, он чего-то в доме искал! Все там было перевернуто вверх дном. Милиция вроде это расценила как следы борьбы. Да какая там борьба! Не борец был покойник. Потому и собаку у себя держал. Только не помогло ему ничего.

– Значит, вы, Федор Ильич, подозреваете, что это сделал кто-то посторонний? – спросила я. – Кто же это мог быть? Может быть, вы замечали, кто навещал Гаврилова?

– Наверное, кто-нибудь навещал, – ответил Лисицын.

 – Но я этого не видел. По ночам иной раз что-то слышал – калитка стукнет, собака залает, голоса какие-то… Но точно ничего сказать не могу. Кто-то бывал, а кто – не знаю.

– Следователю об этом сообщили? – поинтересовалась я.

– А как же! Скрывать мне нечего, – рассудительно ответил Федор Ильич. – Но это дело темное. Пока в нем разберутся, намучается Валерий Сергеевич. В тюрьме всегда не сахар, а нынче особенно.

– Постойте, – сказала я.