Лето больших надежд

– Откуда ты знаешь это, пап? – потребовала ответа она, убитая тем, что он так славно препарировал ее взаимоотношения с Рэндом. Затем она поймала выражение лица ее отца и сдалась. Несмотря на то что ее любовная жизнь всегда была под микроскопом, брак и развод ее родителей были защищены конспиративным молчанием.

– Есть любовь, которая в силах спасти тебя, провести через всю твою жизнь, – сказал ее отец. – Это словно дышать. Ты должна получить ее, или ты умрешь. И когда с этим покончено, ты начинаешь истекать кровью, Ливи.

Она встретила взгляд отца. Он так редко говорил с Оливией о предметах сердечной боли, что она была склонна его послушать. Его слова задевали что-то в глубине ее души. Любить так… это было невозможно. Это пугало.

– Для чего кому-то хотеть такого?

– В этом и состоит жизнь. Это причина, которая проводит тебя через жизнь. Не потому что ты с кем-то совместима, или вы хорошо смотритесь вместе, или ваши матери в один и тот же колледж ходили.

Явно, эти двое изучали и обсуждали резюме Рэнда Уитни.

– Я все еще чувствую себя ужасно, – сказала она, понимая, однако, что они правы.

– Ну конечно, – сказал отец. – И предполагается, что ты так будешь чувствовать себя день-два. Но не путай это чувство с утратой любви. Ты не можешь ее потерять, если ее с самого начала не было. – Он покрутил стакан, звеня кубиками льда.

Оливия подперла рукой подбородок.

– Спасибо тебе, папа, за то, что ты такой отличный.

– Он – мать, которой у тебя никогда не было. – Эрл не делал тайны из своей неприязни к Памеле Лайтси Беллами, которая все еще носила имя мужа, через годы после развода.

– Эй, – предостерег его Филипп.

– Ну, это правда, – заверил Эрл.

Оливия допила остаток кампари и положила лед в пересохшую землю африканской фиалки.

– Итак, что теперь?

– Теперь нам стоит отправиться пообедать, и у тебя, может быть, нет аппетита, но все в порядке, – сказал Эрл.

– Мама будет вне себя, – вздохнула Оливия. – У нее были большие надежды в отношении Рэнда. Я просто-таки слышу ее теперь: «Что ты сделала, чтобы отшить его?»

– Памела всегда была такой очаровательной женщиной, – сказал Эрл. – Ты уверена, что ты единственный ребенок? Может быть, она съела остальных, когда ты была маленькой?

Оливия ухмыльнулась над краем высокого стакана.

– Она бы никогда этого не сделала.