Во власти чувственного дурмана

Она решила, что никогда его не забудет. В его глазах был гнев и беспокойство, и она впервые почувствовала себя в безопасности с тех пор, как поднялась на борт яхты.

– Мне не верится, что ты опустишься так низко, чтобы привлечь к своим оргиям эту девочку, – презрительно сказал мужчина.

– А что? – Шейх небрежно пожал плечами. – Да, она очень молодая. Почему бы тебе не развлечься с ней после того, когда я с ней закончу?

– Мы с тобой совсем разные, брат.

– Очевидно, – согласился шейх. – Не твое дело, как я провожу свободное время.

– Я не могу равнодушно наблюдать, как ты вгоняешь нашу страну в депрессию.

Милли заметила, что поразительно красивый брат шейха привлек всеобщее внимание. Неудивительно. У него была бронзовая кожа и густые черные волнистые волосы. Его тело было сильным, как у гладиатора, а глаза жесткими и неумолимыми, как у ястреба; острые скулы и широкие черные брови прибавляли властности его экзотической внешности.

– Меня тошнит от тебя, – сказал он с отвращением. – Я только что уладил военный конфликт, а ты снова развратничаешь.

– Наверное, это того стоит. – Шейх похотливо оглядел Милли.

Она ахнула, когда молодой мужчина взял ее рукой за плечо.

– Ты не притронешься к ней, – предупредил он.

В ответ шейх лениво махнул рукой:

– Ты все воспринимаешь слишком серьезно, Халид. Ты неисправим.

Халид.

Узнав имя своего защитника, Милли приободрилась. Он продолжал стоять между ней и шейхом, защищая ее от грубых высказываний брата и его развратных взглядов.

– Не будь сентиментальным. – Шейх презрительно взглянул на него. – Этого никто не оценит.

– По-твоему, я сентиментален, если я забочусь о нашем народе? – спросил принц, отходя от Милли. – Где ты был, когда наша страна нуждалась в тебе, Саиф? Ты оставил наши границы незащищенными, а наших людей в опасности. Тебе должно быть стыдно, – подытожил он с ледяным презрением.

– Это тебе должно быть стыдно за то, что испортил вечеринку моим гостям, – ответил шейх.

Покачав головой, принц Халид заверил своего брата, что извиняться не собирается.

– Пойдем, – резко сказал он Милли. – Ты уйдешь отсюда прямо сейчас. Ты тоже уйдешь, если у тебя осталась хоть капля здравомыслия, – прибавил он, глядя на мать Милли.

Рокси уткнулась лицом в плечо шейха.

– Ты этого хочешь? – спросил шейх у Милли.

– Да! – крикнула Милли.