Опасность тьмы

Он сел на скамейку. Было бы лучше, если бы он курил. У него была бы уважительная причина. «Мне нужно выйти, чтобы выкурить сигаретку», а не: «Мне нужно сбежать, чтобы не видеть, как она умирает».

На улице больше никого не было. Справа виднелось недавно достроенное новое крыло, в окнах которого еще не было стекол, и они выглядели как пустые глазницы.

«Может ли она видеть?»

Максу пришло в голову, что, если бы он мог знать будущее, то убил бы ее сразу, как только болезнь началась. Что убийство было бы милосерднее.

Воздух был сладким от запаха земли и мокрой холодной травы, но через секунду он наполнился сигаретным дымом. К нему подошел и сел рядом мужчина. Он протянул ему пачку.

– Нет, спасибо, – сказал Макс.

– Нет. Я бы тоже отказался. Бросил много лет назад. Но, знаешь, стоит только дорваться, и ты уже без них не можешь.

Не разговаривай со мной, твердил про себя Макс, ни о чем не спрашивай и ничего не рассказывай.

– Это самое тяжелое, да? Ждать.

На него внезапно накатила волна… чего? Облегчения? Страха?

– Это как-то неправильно. Сначала ты делаешь для них все, а потом, внезапно, ты вообще не можешь ни хрена сделать.

– Да.

– Твоя мать или кто?

Макс смотрел на темную землю у себя под ногами. Его губы онемели и не желали разлепляться.

– Жена, – услышал он собственный голос. – Моя жена. Лиззи.

– Хреново.

– Точно.

– Дочь, у меня. Двое очаровательных детишек – только для них и живешь. Я бы лег в эту постель и умер вместо нее, если бы мог.

– Да, – сказал Макс.

– Рак?

– Нет.

– Понятно. Просто обычно он.

– Да.

Мужчина быстро положил руку на плечо Максу и поднялся. Ничего не сказал. Ушел.

Лучше бы он никогда не встречался с Лиззи, не любил бы ее, не был бы счастлив.

Лучше бы…

Он знал, что должен вернуться к ней.

Он продолжил сидеть в одиночестве на садовой скамейке.

Одиннадцать

Кэт Дирбон включила свой фонарик. В доме были бетонные лестничные пролеты, но некоторые лампочки перегорели. Та же ситуация была в межквартирных коридорах. Ей довольно давно не поступало отсюда ночных вызовов. В окнах горели огни телевизоров и музыкальных систем, оттуда звучали громкие голоса, но попадались и островки темноты и тишины, как будто люди там затаились в ожидании бури.

Квартира 188 была именно такая.